Автор
В забытой усадьбе жарит злые духи семейных ссор и обид. Тлеющий шелковый ковер скрывает страшную тайну, а холодные взгляды женщины из будущего оживают давние розыгрыши и поругания. Каждое слово — жемчужина утоптанного времени.
Я решила непременно подколоть на этот счет абсолютно безусого лорда Мортензи.
– Кто у вас за старшего? – не особо церемонясь спросил Корбу.
– Лейтенант Вальдерс, исполняющий обязанности капитана стражи Форталезаса, – должил человек с подпаленными и потому немного кудрявыми усами и указал в сторону главного крыльца. – Он там, контролирует ситуацию.
Наемник недобро хмыкнул:
– Контролирует ситуацию, – передразнил он. – Сначала все прохлопал, а теперь контролирует.
Корбу был несправедлив, и вояк вскинулся:
– После того как капитан Кальдерра…
Мороз побежал по моей коже.
– Кальдерра жив?
Дозорный перевел взгляд на меня, увидел мои глаза и, изменившись в лице, щелкнул каблуками:
– Ваше величество, капитан Кальдерра находится в лазарете под стражей. Ожидает допроса и суда. Только… – он снова замялся.
– Ну? – поторопил его гильдиец.
– Вряд ли мы у него что-то узнаем без менталиста. Лорд Дантесоль применил к нему свои способности и заставил его откусить себе язык.
Я чуть в обморок не свалилась.
Корбу, заметив мое побледневшее лицо, отправил гвардейца:
– Доложите лейтенанту Вальдерсу, что прибыла ее величество Манон и желает, чтобы к ней привели леди Изольду Дантесоль.
Мне было откровенно дурно.
Дозорный поспешил выполнять поручение, а наемник склонился ко мне в седле:
– Что такое?
– Я… я и так его покалечила, и потом еще Грегори… Это ужасно.
– Неужели жаль этого ублюдка? – равнодушно уточнил Корбу.
– Должно быть, но нет. Однако я никогда бы не хотела совершить что-то подобное еще раз.
Гильдиец посверлил меня взглядом:
– Короли часто становятся палачами. Им достаточно отдать приказ, и поэтому они легко это делают. Вершить правосудие своими руками – вот для этого нужно мужество.
Я не могла с ним согласиться, но не стала продолжать эту тему, слишком тяжело мне давалась мысль, что, возможно, я ничуть не лучше всех тех, кого осуждала, читая королевский альманах.
Даже слова Горганза, говорившего, что легко управлять в мирное время и быть добрым, а в страшные времена приходится пачкаться, не могли меня успокоить.
Мы подвели лошадей и спешились у крыльца, по которому я вчера поднималась в шикарном платье и сияя драгоценностями, но именно сегодня в простом строгом платье я привлекала намного больше внимания.
Челядь, сновавшая по двору, застывала, пялясь на меня, но стоило им встретить мой взгляд, как они кланялись.
– Ее величеству нужно где-то расположиться, – сообщил юношеский голос слуге, подошедшему к нам.
