Автор
В забытой усадьбе жарит злые духи семейных ссор и обид. Тлеющий шелковый ковер скрывает страшную тайну, а холодные взгляды женщины из будущего оживают давние розыгрыши и поругания. Каждое слово — жемчужина утоптанного времени.
– Если круассаном угостить, то добреет, – бесхитростно признался Рамиро.
Так. Это было уже что-то. Человек, добреющий от круассана, не мог быть безнадежным. Не то что некоторые. Пирожок слопали и не подобрели. Или это только у круассана такая волшебная сила, а пирожок так не работал?
Кажется, настала пора вспомнить то, что мне довелось выучить в пансионе.
Глава 13. Печальные угодья
Марсия поджидала меня на крыльце.
– Ну как? – подскочила она с сундука. – Я вся измаялась. Тут так тихо, что я смело могла пойти с вами.
Еще бы не было тихо, если про усадьбу все напрочь забыли.
– Вроде бы все уладилось, – я с сомнением посмотрела на все еще красующееся на дверях постановление.
– Эта пакость с час назад светиться принималась, – доложила мне подозрительная Марсия.
Выходило, как раз тогда, когда Фабио опустил свою тяжелую печать на дубликат.
С опаской я протянула руку к листку, но никакой кары на этот раз не последовало, и я с облегчением содрала бумагу и озадачилась.
А ключа-то у меня и не было.
Впрочем, он непременно должен быть где-то в доме, осталось только попасть внутрь. Или вход замкнут так же, как и калитка? Это было бы логично."
"Я бережно погладила облупившееся деревянное полотно с сухой краской, посыпавшейся из-под ладони, и почувствовала холодок.
«Ну здравствуй. Я дома», – про себя поприветствовала я усадьбу. Я понятия не имела, как взломать руну, но этого и не потребовалось.
Повинуясь легкому толчку, дверь с истошным скрипом отворилась внутрь.
Робея, мы с Марсией гуськом друг за другом прошли в прохладное затхлое нутро нового жилища.
– Тетеньки… – раздалось за спиной. Вот хулиганье! Уверена, он специально так обзывался, чтобы нас подразнить. – А можно мне тоже? Я с сумками помогу…
– Чего это? – обернувшись, прищурилась горничная и уперла руки в бока, отчего стала похожа на нарядную сахарницу из маминого любимого сафтийского фарфора, который пришлось оставить в столице.
Мальчишка, так и мявшийся с корзиной в руках у крыльца, смешно наморщил нос:
– Я поспорил, что не струшу и зайду…
Эге, кому-то приходилось отстаивать место главного заводилы. Суровый мир мальчишечьей иерархии.
– Ну пошли, – хмыкнула Марсия. – Ты и полегче будешь. Тобой-то мы лестницу и проверим.
