Я родилась с серебряной ложкой в зубах – детство богатых дочерей было насыщено самыми разнообразными благами. Однако мой мир резко изменился, как только я попала во владения замка Эдвенч, где меня ожидает необыкновенный новый вызов и потрясающая атмосфера.
Если бы она меня послушалась, что бы мы сейчас делали? Я изо всех сил старалась быть полезной для Барб, а она по инерции продолжала жалеть свою «ягодку», и к работе меня подпускала не слишком охотно. На второй день припасла для меня немного топленого свиного жира в небольшой плошке.
-- Вот, милая, ручки-то помажь, а то совсем красные да обветренные, негоже этак-то. Не дай осспаде, еще цыпки появятся! И личико намазюкай. Это в замке придумаем получше, а в дороге не обессудь, что уж есть, – она развела руками, жалея, что не может предоставить мне привычных удобств.
Милли, кстати, работать слишком уж сильно не рвалась.
-- Этакое-то я и сама могу приготовить, – фыркала она на каши и кулеши Барб. Зря, кстати, фыркала: солдатики очень даже хвалили, да и я ела с удовольствием. На свежем воздухе аппетит у меня был просто волчий.
Отмывать котлы приходилось мне. Барб это было не по чину: она все же старшая на кухне. Странно бы было, если бы повариха мыла котлы, а подсобница в это время у костра отдыхала.
На глазах у своего хозяина Милли вела себя поскромнее: с солдатиками не кокетничала, даже нашла где-то иглу и пару раз штопала плащи и рубахи.
Насколько я поняла, этот самый Стортон был нетитулованным дворянином. Все эти местные табели о рангах я понимала слабо, а Барб была слишком простая, чтобы разбираться в хитросплетениях законов.
Мужчины переносили дорогу с привычным равнодушием, а вот мы с Барб все же сильно устали и от тряски в телеге, и от неустроенности быта. Потому, когда к вечеру седьмого дня вдали показались башни замка Эдвенч, мы обе радовались, и я, вслед за ней, крестилась и повторяла:
-- Слава тебе, осспади! Приехали!
Замок я рассматривала, чуть ли не открыв рот, так он меня поразил.
Сперва, похоже, выстроили огромную четырехэтажную квадратную башню, а уж потом достроили двухэтажный длинный дом и высокую круглую башенку, стоящую отдельно, которую сейчас использовали как сторожевую.
