Священнослужитель открывает рот, чтобы спросить меня, как же отреагировал монарх, и получила ли от него в принципе какой-то ответ, как в комнату резко врывается человек Эрдана и знаками даёт понять своему командиру, что дело не терпит отлагательств.
Эрдан тихо извиняется и быстро подходит к своему воину. Тот явно возбуждён чем-то и очень выразительно шепчет начальнику в ухо некую важную новость.
Эрдан кивает и отпускает юношу, а сам направляется ко мне. И на его лице отражены довольно яркие эмоции.
Да что случилось-то?
Склоняется ко мне.
— Госпожа графиня, — обращается Эрдан ко мне едва слышно. — Кельраны вернулись и просят вас.
О-о-о…
О-О-О!
Едва удаётся мне удержать лицо и не выдать ни одной эмоцией, ни взглядом своего волнения. Киваю Эрдану и обращаюсь к гостям:
— Прошу простить меня, возникло крайне важное дело, что требует моего непосредственного участия. Коль у вас больше нет ко мне вопросов, то мои люди проводят вас. А если есть, то можете навестить меня снова.
Вот так, вежливо послать и намекнуть, что видеть обоих больше не желаю.
Кельраны! Я иду к вам! Что же произошло? Боже, как любопытно! Хоть бы они передумали!
Мне едва удалось сдержаться, чтобы пулей не метнуться на выход. Этикет-с, ё-моё.
* * *Изабель Ретель-Бор
Изаму-Ханси, из рода Кэтсеро стоит передо мной во всей своей красе: хищный, опасный, готовый к бою.
Раны уже затянуты. Значит, не побрезговали услугами целителя.
Новая одежда, да и оружие при нём. Правда, сомневаюсь, что это личное оружие. Скорее всего, купил в Расторге местные «ножи».
Почему-то кельрану такой меч совсем не шёл. Чересчур громоздкий. Но за неимением лучшего и такое сойдёт.
Изаму стоит передо мной один.
Где его люди? Где остальные кельраны?
Или что-то уже произошло?
Заканчиваю осмотр и говорю:
— Уж и вечер добрый, уважаемый Изаму-Ханси. Удивлена, что снова вижу вас. Надеюсь, ничего не произошло?
Кельран кланяется и сразу без реверансов переходит к делу.
— Не совсем вечер выдался добрый, госпожа графиня. Вы дали нам свободу. Отпустили. Но не всем в Расторге ваше решение пришлось по нраву. Некоторые решили, что мы всё ещё невольники и должны вновь оказаться в цепях. Мои люди сейчас находятся запертыми, практически снова пленники у одного купца, который не боится гнева градоправителя. Мне удалось уйти. И вот я здесь.
Замираю истуканом и сжимаю руки в кулаки. Что за драные псы осмелились идти против закона! Я купила. Я дала свободу. Тогда, какого хрена?
— Разве вы не могли постоять за себя? — задаю весьма любопытный вопрос.
Раз кельраны не могут отбиться от кучки купцов, то что они тогда за воины такие хвалёные?
— В том то и дело, госпожа графиня. И я, и мои воины могли бы легко расправиться со всеми, кто осмелился нас снова неволить. Мы не щадим никого, госпожа.