В Изабеле Ретель-Бор утонул мужьячок, изменился образ жизни и даже перекочевал в тело бывшей подруги графини Ретель-Бор. Теперь она вынуждена жить несчастной жизнью замечательной графини в замке, где все считают её по-прежнему супругой и матери двоих детей. Вместе они пытаются разгадать загадку своего трансформирования и отыскать истинного источника добра и радости после множества бед....
Отец Омара — целитель?
Что ещё за грамота? Это что-то наподобие диплома или разрешения на деятельность?
Ох, Изабель! Ну, вот на кой чёрт ты днями и ночами молитвы зубрила, а миром своим не интересовалась!
Нет, молитвы — это тоже хорошее дело. Я теперь знаю такие заковыристые славословия, которые сама бы вовек не запомнила. Есть такие в моей памяти, которые могут даже службу верную сослужить в каверзных ситуациях, и которыми я могу оправдать странности своего поведения. А некоторые в моей памяти и вовсе древние, и даже позабытые, но Изабель живо интересовалась и находила даже такие как исихазм* и селиха.
— Я знаю, — говорю спокойно. — Но это заняло бы время, а Омар нужен на кухне. И как вы сами сказали, отец его не имеет грамоты. Тогда Омару пришлось бы мучиться долго.
Целитель кланяется и вежливо произносит:
— Вы слишком добры к слугам своим недостойным, госпожа графиня.
— Инмарий нам поручил помогать ближнему своему и не проходить мимо того, кто чувствует боль и страдает, — отвечаю, ссылаясь на Бога.
На этом наши пикировки завершаются и целитель уходит.
Киваю Омару и говорю:
— Возвращайся к своим делам. Выполняй поручения главного повара, не перечь ему, а свои идеи записывай… Кстати, ты читать и писать умеешь?
— Да, госпожа графиня. Я обучен грамоте, — отвечает юноша.
— Хорошо. Как вернёшься на кухню — сделай несчастный вид и не говори, что раны твои вылечены.
— Как скажете, госпожа.
Смотрю на парня и решаюсь спросить:
— Далеко отец твой живёт?
— Нет, госпожа графиня. В Виселках.
«Виселки» — деревня, до которой добираться часа три.
Хорошо хоть об этом Изабель знала.
— На днях навещу твоего отца, — огорошиваю Омара.
Тот вскидывает на меня испуганный взгляд и открывает в немом крике рот."
"— Хочу потолковать, — успокаиваю его. — Пусть расскажет, почему грамоты нет. Совершил преступление какое, или причина в другом…
— Мой отец — честный человек, госпожа! — тут же вступается за родителя Омар. — Грамоту ему не пожаловали, потому как гильдии целителей не по нраву пришлись идеи моего отца.
Это уже любопытно.
— Вот об этом мы и поговорим с твоим отцом. А ты не переживай. Я только помочь хочу, — говорю Омару. — Всё, ступай и передай повару — хочу похлёбку из кролика с овощами. И готовить ты будешь. Пусть только кто другой попробует руки свои грязные в мою еду сунуть — оторву и сожрать заставлю.
Омар вдруг удивляется:
— Но кроль же — еда не для госпожи!
— У каждого свои недостатки, — отвечаю ему. — Всё, иди. Не люблю пустую болтовню.
