Автор
Доктор Браун, психиатр с двенадцатилетним стажем, приезжает в психиатрическую клинику, где встречает загадочных пациентов и странные происшествия. По мере развития событий врач понимает, что реальность далеко не такая, какой кажется на первый взгляд, а каждая тайна скрывает новую опасность.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Храм мотыльков»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Доктор Браун, психиатр с двенадцатилетним стажем, приезжает в психиатрическую клинику, где встречает загадочных пациентов и странные происшествия. По мере развития событий врач понимает, что реальность далеко не такая, какой кажется на первый взгляд, а каждая тайна скрывает новую опасность.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Доктор Браун, психиатр с двенадцатилетним стажем, приезжает в психиатрическую клинику, где встречает загадочных пациентов и странные происшествия. По мере развития событий врач понимает, что реальность далеко не такая, какой кажется на первый взгляд, а каждая тайна скрывает новую опасность.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Мужчина приблизительно семидесяти пяти – восьмидесяти лет скончался в одном из кафе в центральной части Рима на глазах у посетителей. По словам очевидцев, мужчина пил кофе и печатал на пишущей машинке, ничем не привлекая к себе особого внимания. Его смерть заметил только проходивший мимо француз, который увидел, что мужчина, застыв в одной позе, смотрит на пишущую машинку и не шевелится. Медэкспертиза заключила, что старик скончался от сердечного приступа, а в ходе следствия выяснилось, что этот человек – известный автор любовных романов, который публиковался под псевдонимом Ричард Ло. Писатель умер, не окончив своей последней пьесы „Родимое пятно“…»
То, что говорили дальше, Фредерик не слышал, он был в состоянии глубокого шока и испытал за эти несколько минут удивление, тревогу, душераздирающий ужас, недоумение. Казалось, что доктор Браун вновь обрел способность чувствовать. Чувствовать, что произошло что-то ужасное, абсолютно необъяснимое…
– Да на тебе лица нет, Фредерик! Тебе плохо? Дон, неси стакан воды немедленно.
Мальчик встал со своего стула и побежал к крану.
– Держи, пап.
– Спасибо…
Доктор Браун без возражений осушил стакан до дна.
– Фредерик? – Мэри не то чтобы испугалась за своего мужа, скорее, недоумевала, видя его странное состояние. Похоже, он находился в ступоре и не слышал ее совсем. Ей, Мэри Браун, никогда еще не приходилось видеть такого ужаса на лице своего супруга, на котором проявление любой, самой обыкновенной эмоции было большой редкостью, а улыбка – настоящим праздником.
Мэри давно уже мечтала развестись с доктором Брауном, так как в нем мало что осталось от прежнего Фредерика. От того Фредерика, который дарил ей пионы без повода, которого волновали болезни человеческих душ, но больше всего на свете волновала она, который целовал ее без причины и гладил ее густые рыжеватые волосы перед сном, поутру и даже когда она просто сидела на стуле и пила чай. От того Фредерика, который, стоя на коленях, просил у нее родить ему сына, так как с его появлением на свет этот мир в его собственных глазах станет еще лучше. Так как с рождением ребенка его, Фредерика Брауна, главная миссия будет исполнена, и он, будущий отец семейства, проживет свою жизнь не зря.
После рождения сына Мэри поняла, что эти мысли и чувства были навязаны ее мужу обществом, окружением, родителями, ею самой, в конце концов. Отцовство не являлось его истинным предназначением, сделать сына было куда проще, чем его воспитать. На этом миссия Фредерика закончилась, зато зажглась истинная, сияющая ярчайшим светом звезда в сердце психиатра – доктора Брауна. Помогать людям найти себя – вот в чем было его настоящее предназначение.
– Ты разве не слышала? – Фредерик уставился на супругу во все глаза.
