Автор
В осенний 1986 год в старом аббатстве жили тридцать два невероятно выживших души. Они стойко устояли тысячу лет против неизменной внешности и времени. Атмосфера в нем непривычно тяготительная, как будто сама карта мира застыла в прошлом.
— Чего ты хочешь теперь?
— А чего ты хотел, вернувшись на кладбище десять лет спустя? Не просто же проверить, умею ли я путешествовать во времени.
— Мне хочется, чтобы все было как раньше.
— Мы теперь не такие, как раньше. Ты известный художник, я замужняя женщина. Но мы можем двигаться рядом. На этот раз без геройства.
— Кому хочется жить без геройства?
— Всем героям, в общем-то. — Она протянула мне руку. — Договорились?
— Я не очень разобрался в условиях сделки…
— Мы их придумаем по ходу.
Я, смеясь, взял ее руку, она стала еще тоньше, чем раньше, и постарался не сжать ее слишком сильно.
— Я скучал по тебе, Виола.
— Я по тебе тоже.
Мы вернулись в дом молча. Туман редел над коричнево-зелено-оранжевым пейзажем, прошитым розовыми бликами, характерными для Пьетра-д’Альба. На пороге виллы Орсини Виола обернулась.
— Кстати, когда я прислала тебе то письмо с просьбой не писать…
— Да?
— Ничто не обязывало тебя подчиняться."
"Она аккуратно прикрыла дверь. Поднялся ветер, унося последние клочья тумана.
Мне двадцать четыре года. Я не богат, но это всего лишь означает, что позже я стану гораздо богаче. По сравнению с парнишкой, который приехал сюда двенадцатью годами раньше, я махараджа. У меня есть машина, работники, запас денег на четыре-пять лет, если все встанет.
Смешно.
— Падре! Падре! Он смеется.
Падре Винченцо при внезапном появлении послушника в кабинете поднимает голову от папок, которые изучает с самого утра. И так каждый раз, когда он открывает шкаф.
Послушник, запыхавшись, тормозит перед его столом. «В конце концов наши лестницы круты для всех», — думает падре.
— Кто смеется?
— Брат Виталиани.
