Автор
В нищем скульпторе Мимо Виталиани живёт гениальный художник, создающий шедевры для жестокого хозяина. Когда в его жизни появляется красавица Виола Орсини из аристократической семьи и загадочная статуя, его судьба переворачивается. Роман об искусстве, любви и восстании против...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Храни её»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В нищем скульпторе Мимо Виталиани живёт гениальный художник, создающий шедевры для жестокого хозяина. Когда в его жизни появляется красавица Виола Орсини из аристократической семьи и загадочная статуя, его судьба переворачивается. Роман об искусстве, любви и восстании против...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В нищем скульпторе Мимо Виталиани живёт гениальный художник, создающий шедевры для жестокого хозяина. Когда в его жизни появляется красавица Виола Орсини из аристократической семьи и загадочная статуя, его судьба переворачивается. Роман об искусстве, любви и восстании против...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
"Жан-Батист Андреа
Храни её
Посвящается Беренис
Эта книга очень французская — мастерская, четко структурированная, выверенная до малейшей детали — и очень итальянская — щедрая, избыточная карнавальная, скрежещущая, страшная, жалкая и лихая. Потому что такой персонаж, потому что такая эпоха. Потому что такая жизнь.
Алла Беляк, переводчик Дизайн обложки Юлии Бойцовой
Их тридцать два. Тридцать два человека еще живут в этот осенний день 1986 года в аббатстве, в конце пути, способного устрашить любого пешехода. За тысячу лет ничто не изменилось. Ни крутизна откоса, ни головокружительная высота. Тридцать два твердых сердца — надо иметь твердость, чтобы жить на краю бездны, и так же тверды были их тела в пору молодости. Через несколько часов их станет одним меньше.
Братья встали в круг у постели умирающего. Много было таких кругов, много прощаний с тех пор, как Сакра приняла их в свои стены. Много было мгновений благодати, сомнений — и тел, вздыбленных в борьбе с грядущим мраком. Были и будут другие прощания, и потому они терпеливо ждут.
Этот умирающий не похож на других. Он единственный в этих стенах, не давший обета. И все же ему разрешили прожить здесь сорок лет. Каждый раз, когда возникал спор, вопрос, прибывал человек в пурпурной мантии, всегда новый, и принимал решение. Он останется. Он — часть этого места, такая же неотъемлемая, как монастырь, его колонны и романские капители, чья сохранность многим обязана его таланту. Так что не будем сетовать: он платит за постой натурой.
Одни кулаки видны из-под бурого одеяла справа и слева от головы — восьмидесятидвухлетнему младенцу снится страшное. Лицо желтое, кожа как пергамент, натянутый на острые углы. Лоб блестит, вощится от жирной лихорадки. Рано или поздно силы должны были ему изменить. Жаль, что он не ответил на их вопросы. Человек имеет право на свои тайны.
Впрочем, им кажется, что они знают. Не всё, но главное. Иногда мнения расходятся. В борьбе со скукой люди с пылом начинают судачить. Он преступник, расстрига, враг режима. Кто говорит, что его здесь удерживают силой — теория несостоятельная, ибо он уезжал и возвращался, — другие утверждают, что он скрывается здесь для собственной безопасности. А есть и самая популярная версия, и самая тайная, потому что романтика проникает сюда только из-под полы: он здесь, чтобы хранить ее. Ее, застывшую в мраморной ночи в нескольких сотнях метров от маленькой кельи. Она терпеливо ждет уже сорок лет. Все монахи Сакры видели ее хоть раз.
