Автор
Барнсли, Англия, 1200 год. Мужской монастырь. Внутренние коридоры и светлые церкви скрывают загадки о священной благодати, которую Господь распределяет по особам. Каков порядок при этом? Ученики спорят над этой тайной под руководством мудрого епископа Холвика.
Какое же она робкое создание! А тут еще его четвероногий любимец! Она то и дело бросала испуганные взгляды на собаку и едва не падала в обморок всякий раз, когда псина рычала на нее.
Макбейн, наблюдая за всем этим, решил, что хочет перекинуть ее через плечо и внести в дом, однако удержался, но сама эта мысль его развеселила. Он предложил ей руку и терпеливо ждал, когда она ее примет.
Джоанна увидела по его глазам, что он догадался, как она его боится, и что ему эти ее страхи кажутся забавными. Глубоко вздохнув, она вложила свою руку в его огромную ладонь.
Макбейн наверняка почувствовал, как она трепещет, но, поскольку он был вождем клана, она полагала, что какие-то джентльменские манеры ему все же знакомы и он не станет обращать внимание на ее поведение.
– Почему вы так дрожите?
Она попыталась выдернуть свою руку, однако ей не удалось: он держал ее крепко и явно не собирался отпускать. И прежде чем Джоанна нашлась что ответить, он повернулся и потащил ее за собой по ступенькам вверх.
– Из-за вашей необычной погоды, – проговорила она запоздало.
– Из-за чего? – Он был в замешательстве.
– Не обращайте внимания, милорд.
– Нет, все-таки объясните, что вы имели в виду.
Она вздохнула:
– Николас говорил, что здесь весь год стоит тепло… А такие холодные ветра весьма необычны.
Макбейн едва не расхохотался: как раз погода была не- обыкновенно мягкой для этого времени года, – но одернул себя и даже не улыбнулся. Молодая леди уже обнаружила свою уязвимость, и он понимал, что насмешки над ее наивностью вряд ли улучшат ее отношение к нему.
– А вы всегда верите брату на слово? – только и спросил он.
– Да, конечно, он же старше, опытнее…
– Понятно.
– Знаете, я вся дрожу: здесь очень холодно, – сказала Джоанна, не придумав ничего убедительнее.
– Нет, причина вашего состояния не в холоде.
– Нет? А в чем же тогда?
– Просто вы меня боитесь.
Он ожидал, что она опять солжет, но не угадал:
– Да, я вас боюсь. А еще вашу собаку.
– Мне нравится ваша правдивость.
Он наконец отпустил ее, но она была так удивлена его замечанием, что забыла отнять свою руку, и он улыбнулся:
– Что вы меня боитесь, я сразу понял, Джоанна. Мне нравится, что вы не солгали и признались в этом.
– Вы бы поняли, что я лгу.
– Конечно.
Это прозвучало слишком самоуверенно и высокомерно, но она не обиделась: такой огромный неустрашимый воин должен знать себе цену. Спохватившись, она убрала руку и оглянулась, осматривая вход, который они миновали.
