Автор
Барнсли, Англия, 1200 год. Мужской монастырь. Внутренние коридоры и светлые церкви скрывают загадки о священной благодати, которую Господь распределяет по особам. Каков порядок при этом? Ученики спорят над этой тайной под руководством мудрого епископа Холвика.
Тишина повисла во дворе: все смотрели на лестницу.
– Говорит ли мальчик по-английски? – спросил отец Маккечни.
– Немного, – ответил Макбейн. – Но она сказала, что вы учили ее гэльскому. Хватит ее знаний, чтобы немного поговорить с Алексом?
Священник пожал плечами:
– Вероятно.
Несколько минут о чем-то поговорив с ребенком, Джоанна протянула ему руку. Алекс одним прыжком вскочил на ноги, сбежал с лестницы и вложил свою ладошку в ее теплые пальцы. Она наклонилась, отвела волосы с его глаз, поправила съехавший с плеч плед и повела за собой.
– Он понял, что это означает, – пробормотал Маккечни.
– И что же это? – спросил Колум.
Священник улыбнулся:
– Признание.
Макбейн кивнул. Джоанна подошла к Николасу и взяла под руку.
– Теперь я готова. Алекс, подойди и встань рядом с отцом. Я должна идти к вам обоим.
Мальчик кивнул, помчался по дорожке назад и занял свое место слева от отца. Макбейн взглянул на сына, но лицо его ничего не выражало, и нельзя было понять, доволен он или раздражен. Его глаза остановились на ней, но когда она пошла ему навстречу, разжал руки и положил ладонь на голову сына.
Николас выдавал ее замуж, и Джоанна не сопротивлялась, когда брат вложил ее ладонь в руку Макбейна. Он чертовски гордился сестрой. Она стояла между двумя воинами с гордо поднятой головой и ясным взором, в белом платье до пят, квадратный вырез которого был расшит бледными розовыми и зелеными бутонами. Фата, тоже белая, доходила ей до колен.
От невесты пахло розами. Аромат был слабый, но Макбейн явственно ощущал его.
"Взгляд Макбейна был прикован к невесте. Она выглядела удивительно женственной и хрупкой, и он не знал, как ему с ней себя вести. Больше всего его тревожило, что она недостаточно крепка, чтобы выдержать здешнюю суровую жизнь. Он заставил себя отбросить все страхи. Теперь его долг сделать так, чтобы эта жизнь не показалась ей адом. Он защитит ее от любой опасности, будет холить и лелеять.
Ветер швырнул ей в лицо золотистую прядь волос, и она на мгновение высвободила свою руку, чтобы отвести волосы назад.
