Автор
Барнсли, Англия, 1200 год. Мужской монастырь. Внутренние коридоры и светлые церкви скрывают загадки о священной благодати, которую Господь распределяет по особам. Каков порядок при этом? Ученики спорят над этой тайной под руководством мудрого епископа Холвика.
Какое это было изысканное, женственное движение. Золотая масса волос, казалось, лилась с ее плеч. Пальцы с такой силой сжимали букетик, что с цветов сыпались лепестки, и когда она не вернула свою руку в его ладонь, он был так раздосадован, что взял ее сам и прижал к себе. Николас заметил этот собственнический жест и улыбнулся.
Церемония протекала очень гладко до тех пор, пока отец Маккечни не попросил ее обещать любить, почитать и слушаться своего мужа. Она размышляла над этим целую минуту, а затем покачала головой и, обернувшись к жениху, попросила его наклониться, привстала на цыпочки, словно не хотела, чтобы его услышал кто-то еще.
– Я попробую любить вас, милорд, и наверняка сумею почитать, поскольку вы станете моим мужем, но вот слушаться во всем я не думаю, что смогу. Я полагаю, полное смирение не для меня.
Пока говорила, она оборвала все до единого лепестки со стеблей своих цветов, ухитрившись при этом ни разу не взглянуть ему в глаза, и уставилась на подбородок, ожидая ответа.
Макбейн был так изумлен услышанным, что не заметил ее испуга и спросил, с трудом сдерживая смех:
– Вы что, шутите?
Он даже не понизил голос. Поскольку его совершенно не заботило, что окружающие их слышат, она тоже не стала об этом тревожиться. Ее голос был так же силен, как и его, когда она ответила:
– Шучу с вами во время брачных клятв? Нет, милорд. Я вполне серьезна. Таковы мои условия. Принимаете ли вы их?
Сдерживаться больше не было сил, и он расхохотался. Прилив мужества сразу в ней иссяк, она смутилась и почувствовала себя униженной, но вопрос был слишком важным, чтобы отступить.
Все было ясно, однако не все маклоринские воины это уразумели.
– Как, невеста уходит? – достаточно громко, чтобы услышали все, спросил Кит, их командир.
– Она сбегает, Макбейн! – крикнул другой.
– Что ее так расстроило? – воскликнул отец Маккечни. – Разве я сказал что-нибудь неприятное?
Николас бросился было за сестрой, но Макбейн поймал его за руку и, отрицательно покачав головой, сунул ему букетик, пробормотал что-то себе под нос и направился за невестой.
Она уже почти добралась до свободного пространства, когда Макбейн перехватил ее, взял за плечи и повернул к себе. Она не смотрела на него, он приподнял ее лицо за подбородок.
