В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Он повторил те же действия, что и самый первый мужчина, а затем что-то сказал рыжему и ушел.
Его шею проткнули иглой, и он очнулся в совершенно другом месте – в маленькой, но светлой и уютной комнате.
Он был совершенно беспомощен. Его кормили, купали, водили под руку в уборную, как малое дитя. Без посторонней помощи он не способен был сделать и пяти шагов.
Лишь через две недели Закария начал ходить, самостоятельно есть и различать восточное наречие, а спустя еще полмесяца – понемногу вспоминать свое прошлое. Действие яда повлияло на него хуже, чем на обычного человека.
Он находился в богадельне в ожидании, когда за ним придет Атару, и продолжал строить из себя дурачка. Разве что есть и ходить в уборную стал самостоятельно. Он опасался, что если станет известно о возвращении памяти, то его снова отправят в Орден. И тогда ничто его не спасет.
Закария проснулся непривычно поздно. Даже пропустил завтрак, что было для него плачевно. После месяца пребывания в бреду под действием сильного яда он исхудал так, что штаны приходилось подвязывать веревкой, а рубашка болталась на нем, как на вешалке.
Оставалось лишь понять, как выбраться из богадельни и вернуться в Арден, не привлекая к себе внимания Ордена. С этими мыслями он грыз остатки вчерашних сухарей, запивая их холодным травяным чаем.
В комнату вошел монах Тэку. Закария придал своему взгляду туповатое безразличие и уставился в стену.
– Закария, ты уже встал? К тебе гости.
Его сердце екнуло, но он продолжал смотреть в стену и помешивать чай. Рука дрожала, отчего ложка с неприятным звяканьем билась о стенки кружки.
– Этот юноша совсем безнадежен. Он даже метлу держать не сможет.
Закария с трудом сдержал удивленный возглас. Тэку говорил не на восточном наречии, но он разобрал его слова. То был общий язык.
– У нас живут двое сирот лет двенадцати. Вы могли бы выбрать их в качестве прислуги.
– Нет, мне нужен именно он, – раздался бархатистый женский голос.
На мгновение рука Закарии замерла, а потом снова затряслась. Кто это? Он ждал Атару. Его снедало волнение и любопытство, но он все так же изучал трещины в стене.
– Как скажете, госпожа. Мы поможем довести его до вашей кареты. Сам мальчик с трудом ходит.
– Ступайте, Тэку, я сама разберусь со своим слугой.
– Всего доброго, госпожа, – послышались удаляющиеся шаги.
