В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
– Рэй, неужели это ты? Ты вернулся? Ты вернулся ко мне… – Она обхватила обеими руками его лицо, и Инео с трудом сохранял самообладание. В горле у него стоял горький ком, в носу щипало, а сердце гулко билось о ребра.
«Рэй» – имя, которым называла его только она. Имя, которое на ее языке означало «спасение»."
"«Молю, стань моим спасением, помоги мне», – думал Инео, всматриваясь в нее жадным взглядом, но вслух смог вымолвить лишь два слова: – Душа моя…
Он прижался губами к прохладной ладони и не сдержал громкий всхлип.
– Где ты был все это время? Почему не возвращался? – Она начала целовать его лицо, и это стало последней каплей.
У него по щекам потекли слезы.
– Я не могу вернуться к тебе, я не знаю как, – произнес Инео прерывистым шепотом и крепче прижал ее к себе.
Это было не воспоминание – вымысел его воспаленного разума. И от осознания этого ему хотелось умереть.
Ощущение реальности начало исчезать. Он уже не чувствовал нежных прикосновений ее пальцев и мягких губ и с тоской посмотрел в синие глаза, словно прощаясь.
– Умоляю, душа моя, приди ко мне. Хотя бы во сне. Я так одинок… – Слова дались ему с большим трудом.
На ее лице отразилась мука. Она что-то сказала, но он ничего не слышал. Силуэт девушки начал расплываться.
– Приди ко мне, – шепнул он в последний раз, прежде чем ее образ растворился во мраке.
Инео открыл глаза и шумно выдохнул. Где-то над ухом раздавался громкий храп. Чувствуя странную дрожь и слабость в теле, он поднялся с кровати и вышел из домика.
Прохладный ночной воздух немного прояснил рассудок.
Он прошел к старому персиковому дереву в саду для прислуги и плюхнулся на землю. Обхватив колени руками и уткнувшись в них лбом, Инео тихо заплакал. Неведомая сила бесновалась в его груди и рвала душу на части, но он знал, что это чувство не утихнет, пока он не вернется, пока не отыщет ее.
– Я устал… не могу так больше… Я хочу домой, – всхлипывал он, сжимая руки в кулаки.
Гнетущую тишину сада нарушило громкое карканье.
Инео встрепенулся и поднял голову, увидев, что на него прямо из темноты летел ворон.
Он улыбнулся сквозь слезы и погладил птицу по оперению.
– Спасибо, Хлебушек, – прошептал он и почувствовал толику облегчения. – Спасибо, что не бросаешь меня.
Хлебушек каркнул, и Инео послышалось в этом крике возмущение.
