В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Обманным маневром он поставил подножку одному из противников и повалил на землю. Поддев носком сапога землю, бросил ее в лицо врага. Пока мужчина вытирал глаза и пытался встать, Инео атаковал второго чередой молниеносных ударов.
Они скрестили мечи, и руки Инео задрожали от напряжения, пока он противостоял сопернику сильнее его. Лезвие оказалось в опасной близости от его груди. Инео снова вел опасную игру со смертью и немного ослабил хватку. Лезвие чужого меча рассекло его рубашку и оставило глубокий порез на груди.
Пользуясь тем, что соперник потерял бдительность, радуясь скорой победе, Инео со всей силы ударил его лбом в нос. Раздался неприятный хруст ломающихся костей, и из носа мужчины полилась кровь. Инео достал из-за пояса кинжал и уже хотел вонзить ему в горло, как вдруг на него со спины напал второй противник. Инео обернулся, лишь чудом сумев отразить удар меча.
Он уже заметно устал, и у него не было сил драться одновременно с двумя противниками. С другой стороны Инео атаковал пират с разбитым носом, как вдруг через поляну пронеслась стрела и поразила его.
Инео и самому было интересно, кто так вовремя выручил его, и ответ не заставил себя долго ждать.
Из зарослей папоротника вышел Микаэль с луком в руках.
– Микаэль! Микаэль! – закричала Сесиль, заливаясь слезами, и мальчик бросился к сестре.
Лимас попятился назад к выходу из чащи.
– Тебе некуда бежать, Лимас. – Инео неспешной походкой приближался к работорговцу. – Ты напал не на тот остров. Отряд из города уже в деревне.
В подтверждение его слов со стороны деревни раздались звуки сражения.
– Я спас твою жизнь, щенок! – Лимас продолжал отступать, сжимая в руке меч. – Если бы не я, ты бы сдох в море.
– Смерть милее, чем клетка, – процедил сквозь зубы Инео. – Спасение жизни не давало тебе права распоряжаться моей свободой.
Инео рванул к Лимасу. В два коротких удара он выбил меч из его рук, а третьим рассек его живот, оставляя глубокую поперечную рану. Белоснежная рубашка с ажурным воротником обагрилась темной кровью. Лимас болезненно захрипел и пошатнулся.
Инео этого было мало. Он припечатал мужчину к ближайшему дереву и вытащил из-за пояса второй нож.
