В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Побледневший от ранения, Лимас склонил голову набок, но Инео схватил его за подбородок свободной рукой и повернул к себе.
– Смотри мне в глаза, пока я забираю твою жизнь в уплату долга, – ледяным голосом приказал он, упиваясь долгожданной местью, а затем провел острым лезвием по его горлу. Нож вонзился в плоть, и кровь хлынула из раны, забрызгав лицо Инео. Он продолжал сжимать челюсть Лимаса, пока тот издавал последние хриплые вздохи, и даже не замечал, что на его лице расползлась дьявольская улыбка, окропленная чужой кровью.
"При первой встрече Маттео спросил, что он чувствовал, когда убивал на арене или когда лишил жизни Фенриса. Инео ответил, что не ощущал ничего, кроме пустоты. Сейчас его переполняла эйфория.
Только когда Лимас дернулся в предсмертной агонии в последний раз, Инео отпустил его, и тот кулем завалился набок. Инео наклонился к бездыханному телу и снял с его пальца свой перстень. Коснувшись прохладного камня, он почувствовал, как по его телу пронеслась волна облегчения.
Он уже хотел надеть перстень, но его прервал Микаэль.
– Инео, нам надо уходить. – Микаэль сидел на земле, обнимая плачущую Сесиль.
Инео положил кольцо в карман и направился к ним.
– Они вас не тронули? – Он наклонился к девушке, но та упрямо смотрела вниз и лишь покачала головой.
– Как ты здесь оказался, Микаэль? Отец ведь велел тебе оставаться дома.
– Я тайком выбрался из усадьбы и последовал за вами.
Сесиль снова всхлипнула. Инео протянул руки, чтобы взять ее на руки и понести к тропинке, но та отпрянула от него. Она подняла голову, и в ее взгляде Инео увидел страх. Он понял, что она испугалась его животной ярости, и у него в горле образовался неприятный ком. Он мысленно задался вопросом, как отреагировала бы на это его душа? Приняла бы его темную сторону или тоже разочаровалась?
Инео небрежно стер ладонью чужую кровь с лица.
– Сможешь понести ее? – спросил он у Микаэля, и тот согласно кивнул.
Они вышли на тропинку, где обнаружили Савио и лошадей. Он выглядел изможденным, его одежда была вся в крови. Микаэль усадил Сесиль на коня Инео и повел его под уздцы. И они все вместе направились к главному тракту, когда к ним галопом выскочил Маттео.
– Сесиль! Микаэль! Дети мои! – Он быстро спешился и бросился детям навстречу.
