В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
– Тристан чмокнул ее в последний раз и, на ходу собирая волосы в хвост, направился к двери. – В тумбочке оставил для тебя небольшой подарок.
Эрика с любопытством полезла изучать содержимое полок, а Тристан тем временем надел камзол, взял свой подбитый мехом плащ и вышел.
С отъездом Кристин на него свалилось много хлопот в гильдии. Ему не хватало бойкой энергичной кузины, которая блестяще справлялась с делами «Черной розы», но ее благополучие было гораздо важнее. Он вел опасную игру с Артуром, и с каждым днем становилось все сложнее.
"С этими тяжелыми думами он шел по безлюдному коридору Гринкасла, освещенному огнями настенных факелов. Замок был погружен в крепкий сон, а из окон просачивался серебристый свет луны, которую время от времени перекрывали темные тучи, подгоняемые холодными зимними ветрами.
У покоев матушки он на несколько мгновений задержался.
Когда Тристан миновал один из поворотов, ведущий к главной лестнице, в конце коридора он увидел мужскую фигуру, которая стремительно приближалась к нему.
– Неужто протрезвел? – язвительно спросил Тристан, направляясь к брату. – Надо сказать Артуру, чтобы устроил завтра пир по такому случаю.
Уилл ничего не ответил. Когда он подошел ближе, Тристан заметил, что лицо младшего брата было искажено гневом и отчаянием.
– Ублюдок! Подонок! – прокричал Уилл и бросился к нему с кулаками.
Тристан удивился поведению брата, но среагировал быстро и сумел увернуться от кулака, летящего прямо ему в челюсть.
– Прости, беру свои слова назад. Ты такой же пьяный и жалкий, как при нашей последней встрече.
– Ненавижу тебя! Ненавижу вас всех! Вы все предатели и лжецы! – Уилл продолжал размахивать кулаками, но его движения были хаотичными и неуверенными.
Тристану понадобилось несколько секунд, чтобы скрутить брата и прижать лицом к стене.
– Какого дьявола ты творишь, идиот? – прошипел он ему на ухо.
