В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Хозяину трактира приходилось молча сносить его наглые выходки, потому что принц закрыл ему рот увесистым мешочком золота.
Он вернулся в замок, когда до рассвета оставалось всего несколько часов. Однако в коридоре на втором этаже было подозрительно шумно. Служанки сновали туда-сюда с тазами, наполненными водой, и подносами с какими-то микстурами.
Тристан сразу все понял и мигом отрезвел. В конце коридора он увидел Уилла, чьи глаза были заплаканными, а лицо бледным, как у покойника.
– Что происходит? – спросил Тристан, и тут из-за двери раздался истошный крик, от которого ему захотелось умереть на месте.
– Анна… она… у нее начались роды…
– Но ведь еще рано! Почему? – Уилл понуро опустил голову, и Тристана вдруг осенило. Он схватил его за грудки и с силой припечатал к стене. – Ты рассказал ей? Чертов идиот! Как ты мог?
– Я ничего ей не рассказывал! – Уилл высвободился из хватки брата и устало провел руками по вьющимся светлым волосам. – Она тайком вытащила записку из моего сюртука и прочла ее.
Тристан тяжело вздохнул и отошел к окну.
Впервые за всю жизнь.
Глава 7
Октябрь, 1135 г. со дня Разделения
Тристану казалось, что даже на поле боя солдаты не испытывали столько волнения и страха, сколько пережил он, в течение нескольких часов слушая беспрестанные крики и плач Джоанны. Весть о кончине Рэндалла отошла на второй план. Его ничто больше не волновало, кроме страданий любимой.
Слуги притащили в коридор два кресла, чтобы они с Уиллом могли сесть, но оба продолжали мерить шагами расстояние от двери Анны до лестницы.
Когда из комнаты донесся очередной душераздирающий крик, Уилл всхлипнул и, прислонившись лбом к стене, начал бить по ней кулаком.
– Чего ты здесь сопли распускаешь? – раздраженно рявкнул Тристан. – Иди к ней и будь рядом!
– Не положено ведь… По обычаям, мужчине нельзя присутствовать при родах жены…
Желание избить младшего брата с каждым проведенном в замке часом становилось все сильнее. Тристан поднялся с места и схватил Уилла за шкирку, потащив его к двери.
– Плевать бы я хотел на обычаи, если бы моя жена мучилась из-за родов. Ты нужен ей там. И не смей ныть при ней! – Тристан распахнул дверь и насильно затолкал в покои Уилла.
Он хотел увидеть Анну хотя бы на секунду, но ему помешала ширма, загораживающая кровать. Тристан закрыл дверь и устало привалился к стене. Выпитое вино и бурная ночь без сна давали о себе знать, и он с трудом терпел ужасную головную боль и тошноту.
