В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Я подумал, что там теленок, а не человеческий младенец.
Тристан сжал ледяную ладонь Анны, и она едва ощутимо стиснула его руку в ответ. Ему хотелось рыдать от осознания происходящего, но он отказывался в это верить. Чувствовал, как отчаяние и обреченность заполняют все пространство комнаты, лишая его кислорода.
– Ты был прав тогда…
– Насчет чего?
– Помнишь, ты говорил… – Анна тяжело сглотнула и закрыла глаза. Ее веки были воспаленными и красными. – Говорил, что я забуду про все муки, когда рожу ребенка и обязательно его полюблю.
– Ну вот видишь, а ты переживала, что будешь ужасной матерью.
Ее губы тронула еле заметная улыбка.
– Он такой хорошенький.
Тристан отвернулся к окну, чтобы собрать остатки воли и самообладания и не расклеиться перед Анной.
– Это все потому, что он похож на тебя, – без тени стыда соврал Тристан. – Будь он похож на моего братца, был бы отвратительным, вечно плачущим, капризным младенцем.
Она усмехнулась. Вернее, еле слышно вздохнула, приподняв уголок губ.
– Ты его видел?
– Да, – снова соврал Тристан. – Твой сын очарователен.
Анна пристально посмотрела на него, и Тристану на мгновение показалось, что на него смотрит Рэндалл. Воспоминание о сводном брате отозвалось болью в груди.
– Позаботься о них, Тристан…
– Что?..
– Позаботься о них… о Уилле и маленьком Рэндалле. Уилл… он не справится с горем в одиночку, прошу, будь рядом.
Тристан упрямо покачал головой, сильнее сжимая ее руку.
– Анна, что ты такое говоришь?
По ее щекам покатились слезы, и она судорожно всхлипнула.
Тристан придвинулся ближе и прижался губами к ее щеке, стирая соленую влагу.
– Анна, крепись, ты обязательно пойдешь на поправку, вот увидишь.
Она покачала головой. Ее кожа была холодной и липкой от пота, но Тристан продолжал покрывать ее щеки и лоб нежными поцелуями, пытаясь насытиться приятным теплом, которое покидало ее тело с каждой секундой.
– Ты обещаешь мне, Тристан? – спросила Анна еще тише.
Он немного отстранился и обхватил ее лицо ладонями.
– Анна, пожалуйста, не надо.
– Обещай…
Тристан с трудом проглотил слезы и тихо ответил:
– Обещаю.
– Помнишь ту ночь в саду перед свадьбой?
– Помню. – У Тристана даже не хватало сил строить длинные предложения, а горло жгло от подступивших слез.
– Я просила тебя не прятать от людей красоту своей души… Обещай мне, что найдешь в себе силы справиться. Ты сможешь, ты сильный.
Тристан покачал головой, прикусив щеку. Ни черта он не сильный.
