В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
– Рана глубокая, господин Хамьер, – уважительным тоном ответил Ахига. Он не раболепствовал перед хозяином, но наглости и вольности, в отличие от Инео, себе не позволял. – Ему потребуется несколько недель, чтобы снова выйти на арену.
– Вылечи его как можно быстрее, Инео скоро ждет новый бой. Нельзя позволить зрителям забыть сына русалки.
С этими словами Джованни покинул темницу, и Инео со стоном боли и облегчения улегся на циновку.
– Джованни ко всем своим рабам такой внимательный? – иронично спросил он.
– Только к тем, кто может принести выгоду.
– Сносной едой ты называешь тухлое мясо? – уточнил Инео.
– Другие рабы даже такого мяса не едят, радуйся, что стал моим соседом. Хотя ты, как видишь, тоже на хорошем счету у хозяина. Вот только для тебя это, скорее всего, не очень хорошо. – Ахига нахмурился. – Раз публика тебя полюбила, значит, и в боях тебе предстоит участвовать часто.
Стараясь не обращать внимания на ужасное самочувствие, Инео начал размышлять над словами соседа. Если он не найдет способ выбраться, его ждет неминуемая гибель.
– Ахига, – прервал он долгое молчание. – Помнишь, ты говорил про Вольную? За что ее могут дать?
Ахига тяжело вздохнул.
– Я же говорил оставить ложные надежды и забыть об этом. – Встретившись с пристальным взглядом Инео, он недовольно закатил глаза, будто смирился с упрямством молодого соседа.
– Видимо, нужно сделать так, чтобы самому Джованни стало выгодно освободить нас, – подытожил Инео.
Он не собирался мириться с судьбой. И если сбежать с этого острова нельзя, он обязан покинуть его свободным человеком.
Глава 13
Ноябрь, 1135 г. со дня Разделения
Со дня похорон прошел почти месяц. Аврора искренне надеялась, что боль утраты постепенно притупится, но зияющая дыра в сердце с каждым днем становилась все шире. Не провалиться в пучину отчаяния и скорби ей помогал Райнер. Ее сын, его кровь. Всю любовь, на которую было способно ее сердце после стольких потерь, она дарила Райнеру. И ради его благополучия старалась быть сильной.
