«А если я останусь здесь до утра, — думал Чинзур, глядя вслед удаляющемуся отряду, — пусть меня за мою дурость шакалы в пустыне сожрут!»
22
Переулок был глухим; не переулок даже, а тупик: в него выходила лишь одна калитка. Со всех сторон мрачно молчали высокие грязно-серые заборы.
Калитка противно заскрипела, открывая взгляду крошечный замусоренный дворик. Орешек вздрогнул: ему показалось, что сумерки, сгустившиеся в тупичке, темным облаком выползли именно из этой калитки. Словно сама ночь сидела взаперти во дворике, дожидаясь, когда ее выпустят…
Отогнав глупые мысли, Орешек шагнул во дворик. Сахна уже возилась с замком, висевшим на двери дома.
— Пришлось запереть, — оглянулась она через плечо. — Дом на отшибе, люди здесь недобрые, а госпожа совсем беспомощная, шагнуть не может. Я ей даже огонь не стала оставлять, она вздремнуть собиралась. О, вот!
Замок подался, дом зевнул гнилой челюстью двери.
— Заходи, господин. Нурайна-шиу на женской половине. А я светильник зажгу, он в печурке припрятан.
Сахна отошла к стоящей в нескольких шагах от дома круглой печурке, а Орешек перешагнул порог и остановился в тусклом пятне падающего со двора вечернего света.
Затхлый, пыльный запах помещения, где давно никто не живет. Видно, не вчера сестрица Сахны переехала к родственникам мужа.
Орешек вспомнил, с каким трудом открывала Сахна замок, и неприятное предчувствие царапнуло его душу. Захотелось сейчас же уйти отсюда.
Окликнуть Нурайну? Орешек уже набрал в грудь воздуха, но что-то заставило его промолчать. Словно сам дом, как большой темный зверь, подобрался, оскалился и беззвучно зарычал на него.
Да где там эта Сахна с ее светильником?!
Орешек нетерпеливо обернулся к светлому прямоугольнику входа. И тут что-то лязгнуло, тяжело обрушилось сверху, тупо ударилось о порог — и светлый прямоугольник расчертили черные квадраты.
Ржавая железная решетка преградила Орешку выход.
Сахна подошла к решетке. На круглом лице не было злорадства. Пожалуй, оно было даже сочувственным.
— Зря ты это, господин, — сказала она негромко. — Разве можно спорить со Светочем? Твоя женщина все равно уже во дворце. А теперь ты погибнешь.
А темные глаза досказали откровенно: «Такой молодой, красивый… жаль…»
В ярости Орешек стиснул в ладони рукоять Сайминги! И когда он успел извлечь ее из ножен?
Сразу же пришло спокойствие.