— Знаешь ведь, что я действую по приказу самого Хайшерхо!
Из-под серых крысиных масок донеслось сдавленное фырканье, а жрец с факелом откровенно расхохотался:
— Нет, вы слышали, как он это произнес? «По приказу самого Хайшерхо!» Вы трепещете? — обернулся он к ряду серых фигур.
Крысоголовые бодро ответили, что они, конечно же, трепещут и даже содрогаются.
— Вот и я дрожу, — смиренно вздохнул жрец. — Крупной дрожью. Хочется рухнуть и простереться ниц. Только сначала надо припомнить, кто он, собственно, таков, этот грозный Хайшерхо… Ах да! Не тот ли сын уличного писца и внук водоноса, которого Светоч в милости своей сделал смотрителем дворцовых архивов? То-то в этих архивах такой беспорядок!"
"— Пропусти! — вновь потребовал Хаур. Ему хотелось, чтобы это прогремело твердо и повелительно, однако против его воли голос прозвучал почти жалобно. Хаур уже понял, что дело, порученное ему господином, безнадежно загублено. Как говорится, гиенам скормлено. Жрецы Гарх-то-Горха славились отвагой и боевым мастерством… в конце концов, их было больше, чем людей Хаура!..
— Конечно, пропустим! — пропел старший жрец. — И тебя, и дружков твоих, зачем вы нам нужны? Оставьте пленников — и убирайтесь! А увидите своего Хайшерхо — скажите ему, чтобы побольше внимания уделял пергаментной и бумажной трухе в архивах! Тоже мне, «глаза и уши Светоча»!
Жрец стоял, спокойный и насмешливый, всем своим видом бросая вызов не только этим пятерым, но и всей армии шпионов и убийц, которую держал на службе Хайшерхо.
Да и чего ему было бояться? Серая глиняная маска защищала его надежнее щита, окованного сталью! На кого из жрецов храма должен обрушить свой гнев Хайшерхо? Маски делали их неразличимыми… Хаур и сам злопамятен, не прочь подкараулить врага в темном переулке и приласкать ножом, но как найдешь обидчика среди прочих служителей Единого?..
Хаур принял решение. Гнев господина, возможно, удастся пережить. А вот удар кривого меча наотмашь — вряд ли…
— Уходим! — мрачно бросил он. — Забирай пленников!
Четверо его подручных с поспешной готовностью передали свой «груз» служителям храма. Ну конечно, не им же придется оправдываться перед господином, а Хауру!..
Пятерка верзил, как побитые псы, понуро удалилась. Один из жрецов, сунув пальцы под глиняную маску, пронзительно свистнул вслед. Остальные молодо, задорно расхохотались.
Айрунги быстро взглянул на Раша, которого теперь поддерживали другие руки. Тело явно еще не слушается беднягу, но взгляд уже осмысленный, гневный. Не трусит. Это хорошо. Айрунги тоже не собирался сдаваться без боя. И бой этот он надеялся выиграть не с пустыми руками.
Несмотря на жару, на алхимике был длинный темный балахон с широкими рукавами.