Но зависть сменилась на их лицах куда более сложными чувствами, когда стоящий на коленях крючконосый старикашка резко побледнел, вскинул руки к горлу, нелепо завалился на бок и грудой тряпья застыл на ковре. Кубок выпал из дрогнувшей руки короля, покатился, пятная ковер темно-красной ароматной жидкостью. Оба принца шагнули вперед. Тореол растерянно поднял подкатившийся к его сапогам кубок, поставил на столик. Нуренаджи склонился над неподвижным советником, тронул жилку на шее.
— Мертв!
* * *Легко догадаться, что в эту ночь королю было не до сна.
Тихий, незаметный человечек, до сих пор таившийся за спинами придворных, теперь развил бурную деятельность, как матерый котяра — в амбаре, полном мышей.
Прежде всего были опрошены слуги, стелившие государю постель. Выяснилось, что кубок с вином, как всегда, поставила на столик старая рабыня. «Как всегда» означало «последние лет шестьдесят». Эту высокую, горделиво-статную женщину все называли просто Старухой (хотя, по слухам, прадед и дед Нуртора находили для нее слова поласковее). Она была старейшей из дворцовой прислуги, относилась к своим обязанностям с благоговейной серьезностью, истово, до мелочей соблюдала древние традиции, о которых никто, кроме нее самой, уже и помнить не желал."
"И теперь слуги наперебой рассказывали, как этим вечером вошла она, прямая и строгая, в опочивальню, где уже заканчивали стелить государю постель. Поставила на столик поднос с серебряным кубком. Резким окликом заставила замолчать зубоскалов-слуг. Торжественно, обеими руками подняла кубок и на глазах прислуги отпила небольшой глоток (как повелел делать еще прадед Нуртора, побаивавшийся отравы). Поставила кубок на столик, взяла поднос и, ни на кого не глядя, прошествовала к двери. А за ней, гурьбой, — слуги. К столику больше никто не подходил.
Оставив более пристрастный допрос прислуги на потом, чтоб не дать остыть следу отравителя, Незаметный потребовал отчета у стражников, что несли караул у дверей. Государь в тот вечер задержался за трапезой дольше обычного. Входил кто-нибудь в это время в опочивальню?
Оказалось — да, входили один за другим два человека. Стража не посмела заступить им дорогу.
Два принца, Тореол и Нуренаджи.
Племянников, разумеется, допрашивал сам король. Незаметный скромно стоял у стены, подмечая каждый жест, каждый вздох принцев.
Тореол, похоже, в панике. Бледный, губы дергаются, речь сбивчивая. Не привык юнец видеть смерть. Говорят, он в отцовском замке даже охотой не увлекался. Книги, музыка… стихи писал… Ну, этот и мышонка не отравит! Хотя кто знает… все-таки речь о короне…
Нуренаджи выглядит спокойнее. Вот этот ради своей цели родную мать голыми руками задавит не моргнув.