Тетива пропоет — и уляжется мертвым меж сумрачных скалДуралей, что цветную тропу в черном мире наивно искал.И отчаялся я, и поверил, что нет на земле красоты…Но на горестный стон серебристою песней откликнулась ты.На раскрытой ладони тебя перекресток, как дар, протянул.Не гадая, не думая, я на твой смех, как на зов, повернул.Пусть мне радуга под ноги ляжет сама — не сойду я с пути!Мне судьба — за тобой по камням, по ухабам, по кручам брести,Лишь бы ритмом любви отзывался в крови твой танцующий шаг…Ты взглянула в глаза, улыбнулась и звонко сказала: «Чудак!Понаплел, понапутал — сама уж не знаю, где сказка, где быль…Но откуда взялась на твоих сапогах семицветная пыль?..»Струны смолкли. Орешек прочувствованно вздохнул: песня ему понравилась.
Но Ингила была далека от того, чтобы благодарно размякнуть в мужских объятиях.
— Дурак! — выкрикнула она неожиданно злым, резким голосом. — Ты это так видишь, да? Путь по радуге? А знаешь, что это такое — зимой ночевать в придорожных кустах, потому что крестьяне в ближайшей деревне спустили на тебя собак?.. Возвращался бы лучше домой, к родным!
Рифмоплет ответил холодно и твердо:
— Иногда лучше ночевать в мороз в придорожных кустах, чем вернуться к родным!
Орешек покрутил головой и вернулся на крыльцо, предоставив этой парочке разбираться в своих бурно развивающихся отношениях.
У двери задержался, бросил взгляд на окно наверху. Кажется, в этой комнате он оставил Фаури?
«Надо же! Вечная Ведьма! С ума сойти…»
18
— Надо же! Вечная Ведьма! С ума сойти…
Айрунги, чуть сощурившись, снизу вверх взглянул на призрак седобородого старца с колючими глазами. Старец, в свою очередь, не без уважения взирал на забредшего в развалины крепости путника: тот не пытался убежать, не бился в истерике, не впадал в тупое оцепенение. Напротив, со спокойным интересом рассматривал то сменяющихся над каменной площадкой призраков, то золотое ожерелье, светящееся сквозь прозрачную плиту.
Неужели отверженным магам наконец-то повезло встретить человека, способного подняться над животным страхом и грошовой алчностью?
А вот мальчишка, что пришел вместе с этим многообещающим путником, выглядит вполне обычно: вытаращенные глаза, белое лицо… в комок сжался, щенок ничтожный, и явно перестал понимать, о чем его хозяин толкует с ужасными обитателями крепости…"
"Но призрак очень ошибался. Ильен был достойным внуком своего деда, страх никогда не затуманивал ему мозг. Да, ноги отнимались от ужаса, голова кружилась, но главное мальчик понял четко: ожерелье, лежащее в толще камня, таит в себе страшную опасность.
Один из ваасмирских учителей (не Айрунги, другой) рассказывал Ильену о Грани Миров. Он говорил, что Врата — это прорехи в расползающейся ткани мироздания.