Хрупкая Дочь Клана не ныла, старалась высоко держать голову и даже время от времени улыбалась вымученной улыбкой (хорошо, что барышня при этом не могла видеть себя со стороны). Впрочем, выдохлась не только Рысь. Даже Ингила, бродяжившая всю жизнь, давно перестала развлекать спутников задорными шутками и песенками.
Немного легче стало, когда выбрели к отрогу горного хребта. Невысокая гряда мрачно растолкала деревья и вытянулась к западу от реки, как отдыхающий от полета дракон. Почва стала каменистой, не так жадно обнимала сапоги. Пожалуй, тут смог бы проехать даже верховой.
— Здесь и заночуем, — скомандовал Ваастан. — Найдем пещеру или щель какую… Этот отрог ведет к Безнадежным горам.
— Каким? — удивилась Фаури. — Я читала «Землеописания» Алзура… он много пишет о силуранских горах, но нигде не упоминает про Безнадежные.
— На картах и в описаниях, ясная госпожа, хребет иначе называется: Бездонный Сундук. Там несколько каменоломен, одна другой прибыльней. Редкой красоты камень добывают — для облицовки дворцов, для статуй, самые ценные сорта на поделки разные идут. На кораблях камень целыми глыбами в чужие страны везут. Доходное дело! А почему хребет Безнадежным прозвали — про то легко догадаться.
Все угрюмо помолчали: догадаться и впрямь было несложно.
— Ночевал я в деревне по ту сторону хребта, — вновь заговорил Ваастан. — Хозяева рассказали: как ветер оттуда, так в деревне дышать нечем. Дымом тянет, да не простым дымом… Столько трупов каждый день на погребальном костре сгорает…
— Ой, а мы тут не напоремся?.. — испугалась Ингила.
— Нет, все каменоломни выходят на другую сторону хребта, туда и возчики за камнем подъезжают. Говорят, горы источены ходами и переходами. Рабов так под землей и держат.
— А ведь те мерзавцы… вчерашние… нас с Ингилой как раз туда сбыть и собирались, а? — полувопросительно сказал призадумавшийся Орешек.
— Не меня! — задрала нос циркачка. — Я — ценный товар! Меня хотели в Наррабан отвезти! Я, может, к весне бы уже для Светоча во дворце плясала!
— Что ж ты в Джангаше для Нуртора не пляшешь? — ехидно поинтересовался Рифмоплет. — Чем тебе здешний дворец нехорош?
— А заморское всегда краше своего! Здесь-то меня не ценят, а уж там бы…
Орешек хотел предложить нахальной девчонке, пока не поздно, вернуться и поискать Красавчика с Недомерком. Но внезапно посерьезневшая циркачка взмахнула рукой, призывая всех к молчанию.
Путники разом смолкли. Тихий гул ветра в вечерних кронах… Отрывистые сонные голоса устраивающихся в гнездах птиц… Ленивое журчание оставшейся позади безымянной речушки…
И странный звук — то ли всхлип, то ли короткий стон. Словно кто-то чуть не заплакал навзрыд — но зажал себе рот, чтобы его не услышали.