Перед мысленным взором возникла гексаграмма, дымящиеся курения в переломных точках, магические травы и предметы в точках опорных, ровные ряды каллиграфически выведенных рун (возвеселивших бы сердце старого Парри) – словом, в мыслях Фесса за один непредставимо краткий, сжатый миг возникла та самая ловушка для Силы, без которой ему было б не остановить атаку неупокоенных.
А когда грохочущая лавина обрушилась на него, лавина, в которой жар и ярость огня смешивались с мощью раздувавшего пламя ветра, когда жгучий поток обратил почти что в пепел само нематериальное «я» Фесса, он понял, что чудовищный, им самим вызванный к жизни молот выталкивает его куда-то в иную грань Реальности, – тогда Неясыть открыл ворота своей новосозданной армии.
Огонь, молния, вода, вихрь, давящие камни – всё это ничто для подъятых из могил мёртвых. Однажды убитые, они не боятся того оружия, что состоит из плоти покинутого ими мира. Вот почему могущественнейшие из стихийных магов, способные испепелять армии и рушить во прах сильнейшие крепости, бессильны против горстки каких-то жалких зомби."
"Фесс стоял с закрытыми глазами, но видел всё, что творилось вокруг. Для него внезапно распахнул свои глубины Астрал, он увидел тьму Межреальности, усеянную сверкающими огнями, точно небо – звёздами, узрел пути духов, призраков и других существ, для которых смертные так и не подобрали названий, потому что никогда не сталкивались с ними; понял мимоходом, почему Море Призраков носит своё название, увидел грандиозный Храм Морей в самой его середине, сокрытый от обычных глаз храм; и, высоко подняв тот самый молот, что едва не прикончил его самого, он ударил, вышвыривая зомби прочь из этого мира, туда, в слепую черноту, где им, неумирающим, предстояло скитаться, терзаясь от голода, бессчётные столетия, пока не почернеют и не рассыплются пеплом сами звёзды.
Отдача сотрясла всё его тело. Казалось, кости выскакивают из суставов и рвутся сухожилия; но какие-то капли Силы ещё оставались, и Неясыть повернул пока ещё повинующееся ему оружие против того, что ещё дремало на погосте, готовясь открыть путь обитателям полуночи, того самого бесконечного мгновения, прекрасно известного всем магам и некромантам, когда «завтра» превращается во «вчера». Он заглянул в лицо этим обитателям; он должен был бы умереть от ужаса, едва только осознав, по соседству с какими кошмарными порождениями неведомой воли живёт ничего не подозревающий человеческий род; Сила защитила его, однако уродливые пасти раскрылись, и Неясыть услыхал слова, произнесённые двумя голосами, в которых не оставалось уже ничего человеческого. Маски не были сброшены, они были просто заменены.