В темном углу родного города царит тьма и мрак. Летний дождь не прекращается, словно подчеркивая безысходность и одиночество главной героини. Вдали виднеется только серый будничный седан — знак того, что она движется к своей судьбе, при этом сама почти не замечает это.
Хотя дни в заточении я все чаще отключаюсь. Аркарион с Дайросом приходили. Или мне показалось? Я уже ничему не удивлюсь. Эти дни я не ем принесенную еду. Окна открыты настежь. Дурманы и газ исключены. Магия? Может быть. Легче поверить в эти версии, чем признать, что я схожу с ума.
– Вам нужно поесть.
Взгляд наконец сосредоточился на стоящем у кровати, но старательно отводящем от меня взгляд, монахе. Какие же они одинаковые, все на одно лицо. И как же я их ненавижу. Лицемеры. Твердят, что защищают меня, якобы заботятся, а по факту заперли, нанесли знак, блокирующий магию, и, возможно, опаивают.
Но хуже всех Магистр. Приходит каждый день и рассказывает о моих обязанностях. Выйти замуж, родить, слушаться. От меня большего не требуют. Магистр даже сам планирует найти преемника для души Безликого. Главный нюанс состоит в том, что, прежде чем передавать душу, преемник должен побыть со мной в магической связке пару лет. Как я должна совместить беременность и магическую связку непонятно. Мне кажется, для Магистра важнее именно беременность, а все остальное не имеет такого значения.
– Я попробую пищу перед вами, – продолжал монах. – Поверьте, в ней нет ядов и дурманов, – он упрямо стиснул челюсть, намеренный спорить.
«Сними сорочку», – мелькнуло в мыслях.
Наверное, впервые я улыбнулась с тех пор, как попала в эту комнату. Приподнявшись, рисела на колени. Монах, сначала обрадовался, а потом залился краской, когда понял, что я делаю.
«Молодец».
Обняв плечи руками, я рухнула на перину. По коже побежали мурашки, вдруг стало очень холодно и тоскливо. Да и сил не было. Как же хочется есть…
Словно услышав мои мысли, появился Бесик. Хотя запах колбасы я почувствовала раньше. Малыш ткнулся влажным носом в щеку, мяукнул, чтобы привлечь мое внимание. Нюх меня не подвел, фэйн на этот раз превзошел сам себя, сумев переместить в комнату целую палку колбасы.
– Ты сам ел? – я уже жевала, потому вопрос прозвучал скорее мычанием.
Котенок отпрыгнул от меня и присел, сложив перед собой лапки, давая понять, что сыт. Я ощущала искреннее беспокойство друга, надеюсь, он чувствовал и мою благодарность. За эти дни он освоился с перемещениями. Колбаса – самый большой куш, который он смог перенести. Правда, малыш и уставал. Вот и сейчас Бесик прилег, свернувшись калачиком. Проспит всю ночь.
