Заглянула в родное лицо брата и готова была расплакаться. Его щеку пересекали царапины, а из ранки на виске все еще сочилась кровь. Это ведь я, моя работа…
— Все в порядке, — он с улыбкой потрепал меня по голове. — Это была не ты.
Но я видела сколько тревог и сомнений таится в глубине его глаз.
— Возвращаемся на корабль, — раздался голос Дайроса.
— Пойдем, — Ривен поднял меня на руки. Я положила голову на его плечо и прикрыла глаза. — Все будет хорошо.
— Я надеюсь."
"На душе было паршиво. Хуже я себя чувствовала только, когда погиб дедушка.
Тогда я потеряла все ориентиры в жизни. Да и сейчас не знала, за что ухватиться. Путь до гор Альтаир казался бесконечно долгим и непреодолимым. А надежда медленно таяла, скользила между пальцев, точно шелковая нить, постепенно истончаясь, как бы отчаянно я за нее ни хваталась. В груди поселилась тяжесть, мешающая вздохнуть. Хотелось кричать, выть от досады, выплескивая негодование. И в то же время не было сил даже открыть глаза. Да и не хотела я видеть изможденные лица друзей и родных.
Я боялась увидеть в их взглядах осуждение, хотя и знала, что никто из них не обвиняет меня. Лишь я виню себя.
Лучница
— Как она? — Лалиэн подлетела к брату, стоило тому выйти из каюты Александры.
— Спит, — Ривен растер переносицу, поморщившись, словно от головной боли. Так непривычно было видеть в глазах всегда жизнерадостного брата муку. — Она истощена и… расстроена.
Он протянул руку к ней, приподнял лицо за подбородок, присматриваясь к шее.
— Пойдем, обработаем ожоги.
Лекси не стоит их видеть. И тебе надо отдохнуть.
— Тебе тоже, — буркнула она.
Ривен провел Лалиэн в каюту, посадил на кровать, а сам присел напротив. Саднящих ожогов коснулась исцеляющая магия, принося облегчение. Телу, а не душе. В ней поселились тревога и страх. Слова Безликого до сих пор звучали в мыслях.
«Все вы лишь пешки, удачно расставленные в этой партии».
Неужели и вправду, дар, что так долго мучает ее, столь редко поддаваясь контролю, пробудился в ней не просто так? Ведь он является противоположностью магии Александры, магии Исааза.
И как же страшно осознавать, что самый смелый поступок в ее жизни навеян чужой волей.
— Ты слышал слова Исааза?
— Я немного был не в сознании, — на губах Ривена мелькнула мрачная улыбка.
— Он сказал, что мы пешки. Что всех нас направили Безликие.
— Возможно, — пожал плечами Ривен. — Дали направление, но не лишили выбора. Или ты поступила бы как-то иначе?
— Нет. Наверное, это страх.