Автор
Шанель готовится к важному событию, но ее уверенность рушится, когда Джадд подрывает все планы. Три месяца отпуска изменили мир Шанеле, открывая новые двери и вызывая непредвиденные чувства. Каждый день кажется мрачнее предыдущего, пока неясный гость не заставляет ее задуматься о настоящем значении своего сердца....
Когда дверь открылась и Фалон медленно вошел в комнату, темное чувство вновь взяло верх, и Шанель испустила громкий крик негодования.
— Ты не подчинилась мне, женщина, — проинформировал Фалон, как будто она и сама этого не знала.
— Ты совершенно прав. Я не подчинилась. Но как ты посмел подвергнуть меня такому испытанию? Ты знал, какая будет сцена, и должен был принять меры, чтобы я этого не увидела.
— Это было необходимо, я хотел, чтобы ты поняла, что это делалось для тебя, Шанель.
— Я не дура, чтобы не понимать! И я тебе благодарна! — крикнула Шанель.
"Фалон от души расхохотался. Шанель тщетно искала какой-нибудь предмет, чтобы бросить в него. Но в комнате не было ничего, кроме кровати и двух столов по бокам. Она нагнулась за своей туфлей.
— Не надо, — сказал Фалон, продолжая смеяться. — Дай мне спокойно насладиться, поскольку такое вряд ли повторится!
— Это не смешно, будь ты проклят!
— Я не согласен. И разве не справедливо, что мне досталось такое же развлечение, что и тебе?
Она понимала, на что он намекает, и поэтому только сильнее разозлилась.
— Это не то же самое. Ты расстроился по несуществующему поводу. Но попробуй отрицать, что женщина, которая только что всего тебя оплакала, очень близко знает твое тело, которое, между прочим, теперь принадлежит мне.
Он поднял брови.
— Я правильно понял тебя, женщина? Ты обвиняешь меня в том, что было до того, как я встретил тебя?
Шанель залилась краской. Сказав «да», она показала бы себя полным ничтожеством, но среди чувств, которые она испытывала, были и такие — к счастью, все же не только такие.
— Ее невозможно было оторвать от твоей ноги, воин! Разве это случилось не здесь и не сейчас? Фалон поморщился.
— Это серьезная жалоба.
— Не будь смешон.
— Может, отрубить ей руки?
— Фалон!
— Тогда скажи, что я должен сделать? Теперь настала очередь Шанель поморщиться.
— Ну ладно, — пробормотала она, — это была не совсем твоя ошибка, но все равно мне это не нравится. Когда она уходит?
— Она просила оставить ее в этом доме в качестве служанки, поскольку теперь мне будут нужны слуги.
— О нет, она не останется! — вновь вскипела Шанель.
— Не тебе это решать, женщина.
