Автор
Шанель готовится к важному событию, но ее уверенность рушится, когда Джадд подрывает все планы. Три месяца отпуска изменили мир Шанеле, открывая новые двери и вызывая непредвиденные чувства. Каждый день кажется мрачнее предыдущего, пока неясный гость не заставляет ее задуматься о настоящем значении своего сердца....
Она не стала гадать, что может получиться, если Аурелет отнесется к Древану как к личности, не связывая его с человеком, который много лет назад причинил ей горе. Возможно, ничего, но кто знает? Дети охотнее прощают, чем взрослые.
Было уже поздно, когда Шанель вышла из ванны и пришла в спальню. Фалон ждал ее. Он был уже в постели и разглядывал Шанель при бледном свете гаальских камней. Она была одета в пижаму из мягкого коррильского шелка. Фалон вопросительно поднял брови, поскольку раньше Шанель всегда приходила в постель обнаженной.
— Ты собираешься спать в этом, Шанель?
— Да.
— Я думаю, что это не получится, — сказал Фалон. — Но ты можешь попробовать, — добавил он с усмешкой.
— Я как раз собираюсь это сделать, воин, — огрызнулась она, услышав знакомую фразу. Он вздохнул.
— Так ты все еще сердишься на меня? Если хочешь, я не стану к тебе прикасаться.
— Я этого не хочу, — раздраженно сказала она. — И когда входила сюда, то не сердилась на тебя, но ты явно должен быть осторожнее.
Шанель подошла к постели и одним движением плеч сбросила с себя пижамную рубашку.
"— Теперь я понимаю, что ты просто хотела избавить меня от необходимости видеть результаты моей работы.
В голосе Фалона слышалось столько отвращения к самому себе, что Шанель поспешила его ободрить.
— Это не так плохо, как… — Она замолчала, так как Фалон поднял ее на руки и понес прочь из комнаты.
Фалон не отвечал, и Шанель не стала больше спрашивать, полностью доверившись ему. Через некоторое время она обнаружила, что он вошел в какую-то комнату, и, обернувшись, увидела стоявший там медитекс.
— Я не понимаю, Фалон.
Он наклонился и, не говоря ни слова, нежно поцеловал ее, прежде чем закрыть крышку медитекса. Через минуту, когда крышка открылась сама по себе, последние следы наказания исчезли.
— Как я догадываюсь, ты изменил свое мнение, да? — сказала Шанель, улыбаясь ему.
— Воин хотел бы, чтобы кожа его подруги жизни не была такой нежной.
Он вздохнул так, как если бы она специально сделала такой свою кожу, чтобы только досадить ему. Шанель засмеялась и стиснула его шею чуточку сильнее.
— Это действительно было не так страшно, — сказала она.
