Автор
Шанель готовится к важному событию, но ее уверенность рушится, когда Джадд подрывает все планы. Три месяца отпуска изменили мир Шанеле, открывая новые двери и вызывая непредвиденные чувства. Каждый день кажется мрачнее предыдущего, пока неясный гость не заставляет ее задуматься о настоящем значении своего сердца....
— К вечеру я уже перестала вздрагивать от боли, когда садилась.
— Ты хочешь убедить меня, что в будущем выдержишь наказание? Я уже понял это, керима, наблюдая за тобой в нынешний восход. В следующий раз лучше иди сразу в медитекс, до того как появятся твои синяки.
— Зачем, проклятое ничтожество? — Смеясь, она ударила его по плечу. — Нет, пожалуй, ты — сама доброта.
— Ты предпочитаешь, чтобы я поговорил с твоим братом?
— Нет, не делай этого! На самом деле тебе вряд ли когда-нибудь еще придется наказывать меня, так что давай лучше навсегда похороним эту тему, ладно?
Фалон натянуто улыбнулся, положив Шанель на кровать и наклонившись над ней.
— У меня есть нечто другое, что следует похоронить в первую очередь, женщина.
— Не утруждай себя объяснениями, воин. — Ее улыбка была уже абсолютно порочной. — Просто покажи мне это.
— Почему Чаллен назвал твою мать женщиной-воином?
Шанель лежала рядом с Фалоном, свернувшись калачиком, и вертела в руках прядь его волос.
— Потому что она специалист по рукопашному бою, причем смертоносному бою, — ответила Шанель.
Фалон замер.
— Откуда ты об этом знаешь?
— Брок сказал Марте, а Марта мне. Привыкай к этому, Фалон. Когда Мок II поблизости, от них почти невозможно что-нибудь скрыть.
— Они будут поблизости не дольше, чем твои родители будут находиться здесь. Ее глаза расширились.
— Ты шутишь! Как ты думаешь, откуда моя мать узнала, что ей срочно нужно навестить меня? Все это время, пока я здесь находилась, Марта наблюдала за мной.
Фалон закрыл глаза, сознавая свое поражение.
— Скажи мне, как можно положить конец этому наблюдению.
— Я все еще не совсем счастлива здесь, Фалон. Пока это так, сомневаюсь, что Марта перестанет следить за мной.
Наблюдение его больше не интересовало.
— Ты все еще сердишься на меня из-за наказания? — тихо спросил Фалон.
— Нет.
— Тогда почему же ты не счастлива?! — почти со злостью воскликнул он, встав на ноги.
Он выглядел таким огорченным, что Шанель едва не улыбнулась, хотя смеяться тут было нечему.
— Я уже говорила тебе, что есть кое-что, о чем ты мне никогда еще не говорил. Может быть, ты никогда этого и не скажешь, — с печалью в голосе добавила она.
— Шанель, я не пожалею для тебя слов, если они могу сделать тебя счастливой, — нежно сказал Фалон. — Ты хранительница моего сердца, моя единственная в жизни любовь. Скажи, что я должен тебе…
— Я думаю, ты это уже сказал.
