В свадебном платье из чистого шелка и лазурных бриллиантов, выделяясь в гостиной среди множества праздничного обилия, я чувствовала себя необыкновенно странно. Швыркаясь едва заметными искрами магии, платье подчеркивало каждое движение. Но как я тут оказалась без моей собственной магии? Этот вопрос терзал меня всю дорогу к двери главной гостиной Эрилии....
– Ищем, милорд. Пока ничего. Никаких зацепок.
– Совсем никаких?
– Есть кое-что странное.
– Говори.
– В дамской комнате много воды на полу.
Редклиф почувствовал, как горло сжала невидимая холодная рука.
– Что ты сказал?
А голос хрипит, как не его.
– Огромная лужа, милорд.
Грасс! Редклиф рванул узел галстука, пытаясь вдохнуть ставший слишком густым воздух.
– Саймон, слушай меня внимательно. Никого не впускай. Запри дверь, чтобы ни одна живая душа туда не вошла. Я скоро буду.
Он закрыл голософон, вскочил на коня и понесся к зданию собраний, изо всех сил стараясь не поддаваться панике.
Редклиф мчался сквозь ночь, а его сердце разрывалось от никогда прежде не испытанной боли.
До здания общественных собраний Редклиф добрался за считанные минуты. Быстро пересек холл и оказался перед дамской комнатой.
– Милорд, я сделал, как вы сказали, – увидев его, доложил Саймон.
– Постой здесь, – отрывисто бросил Редклиф и вошел внутрь.
А там, наклонившись, коснулся пальцами мокрого пола и замер.
Гверх был здесь примерно полчаса назад.
А это еще что? Редклиф заметил на стене у окна мерцающую надпись. «Обмен» – было выведено неровными расплывающимися буквами на белой поверхности.
Значит, донный решил с ним торговаться? Собирается обменять Александру на… На что?
Редклиф закрыл глаза, с трудом усмиряя бурлящие эмоции, и попробовал отыскать идущий из особняка след. Зыбкая дымка колыхалась перед внутренним взором, следы то исчезали, то появлялись вновь, подчиняясь магии поиска.
