В свадебном платье из чистого шелка и лазурных бриллиантов, выделяясь в гостиной среди множества праздничного обилия, я чувствовала себя необыкновенно странно. Швыркаясь едва заметными искрами магии, платье подчеркивало каждое движение. Но как я тут оказалась без моей собственной магии? Этот вопрос терзал меня всю дорогу к двери главной гостиной Эрилии....
Ну а главное, сама в жизни горя хлебнула, как я через Оуэна выяснила, да и хозяин гостиницы ей немало крови попортил. Так что, когда я предложила Пегги стать домоправительницей Бузинного коттеджа, то она даже не раздумывала.
Что еще произошло за это время? Нам с Редклифом все-таки удалось совершить бескровную революцию, и теперь в Горленде служит эконом Линус Денч, а в Модном доме работает модельер Джулиана Мур. Не скажу, что эти перемены дались легко, но жители графства все же смирились. А потом и привыкли. А как-то на днях наш сосед, барон Эршер, наблюдая за тем, как ловко Линус управляется с прислугой, заявил, что тоже не прочь взять на место экономки мужчину.
– Нет, Уго, ты как хочешь, а хозяйке отдыхать надо, – продолжал, между тем, Ваго."
"– Ну что ж я, совсем без понятия, что ли? – обиделся Уго. – Мне всего-то и нужно одно малюсенькое заклинание.
– Все вы так говорите. Вон, Наго тоже моду взял – Дубовый особняк восстановили, а этот проходимец через день в Горленд шастает. Привык с хозяйки силу тянуть, откормился, скоро в коридорах междумирья не поместится, а все сироту из себя строит, погорелец несчастный.
– А чего ж ты его привечаешь?
– Да я что? Хозяйка его жалеет. А этот пользуется. А тут еще ты. Вместо того чтобы в покое нашу миледи оставить, шляешься, как к себе домой. А ей и без тебя хлопот хватает.
– Так ведь Разлом запечатан накрепко, чего хозяйке беспокоиться? – удивился Уго.
Что ж, его удивление было понятно. После нашего с Редклифом брака фамильный перстень Черных лордов снова набрал силу. Не зря семейные легенды так восхваляли Хризантем. Оказывается, Лорд Холмистого края только тогда достигал полной силы, когда находил женщину, способную стать равной, и отдавал ей свое сердце.
Кстати, с той последней битвы ни один из них больше не появлялся на поверхности.
