В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена....
Да не волнуйтесь вы! Все нормально. Привезете компьютер, посмотрим, что там у него. И зачем его среди ночи в воду понесло? Вроде трезвый, а в легких воды полно! Головой, что ли, стукнулся?
– Не знаю. – Кириллу хотелось курить, и он выудил из кармана совершенно мокрую и мятую пачку. Посмотрел на нее и швырнул в кусты.
– Поехали, – предложил Гриша, – по пути все обсудим.
Кирилл не очень понял, что именно Гриша собирается обсуждать с ним по пути, но послушно пошел за ним к своей расхристанной машине.
– Про деньги-то не забудьте, – весело и негромко сказал врач с крыльца.
– Не забудем, – пообещал почему-то Гриша, в спину подталкивая Кирилла. Тот сел за руль и запустил двигатель.
– Сам-то доедешь? – спросил Гриша. Он неловко влез на переднее сиденье и с трудом устроил левую ногу.
– Доеду.
В молчании они выбрались с больничного дворика и выехали на пустую шоссейку. Кирилл включил отопитель и повернул на себя решетку. Ему было так холодно, что чуть-чуть дрожали руки, и свинцовый шар в голове разбух до размеров футбольного мяча.
– Тебе бы поспать, – сказал Гриша, сосредоточенно глядя на дорогу.
– Если б ты вчера не дал мне по башке, – сообщил Кирилл угрюмо, – мне было бы сейчас значительно лучше.
Гриша искоса взглянул на него.
– Я ж не знал, что это ты. – Он как будто извинялся. – Я смотрю – лезет кто-то…
– Ты – раз, и по башке.
Гриша опять взглянул на него и промолчал.
– Ты меня на уголочке высади, – попросил он некоторое время спустя, – я к заливу пойду, заберу Дика.
У съезда с шоссейки Кирилл притормозил, но Гриша почему-то из машины не вышел. Они сидели и молчали. Кирилл грел ледяные ладони над решеткой отопителя.
– Я пошел, – сказал наконец Гриша и не тронулся с места.
Кирилл молчал, грел руки.
– Что за дела у вас творятся? Кирилл пожал плечами.
– Сам справишься или, может, подмогнуть чем? Кирилл посмотрел на него. Он тоже был весь мокрый – до подмышек клетчатая рубаха была одного цвета, а выше другого, – но почему-то не трясся в ознобе.
Кирилл машинально потер собственную щеку, колючую и холодную.
– Ты же видел, как я справляюсь, – наконец сказал Кирилл и поморщился, – ты из своих кустов никого не заметил?
– Не заметил. Если б заметил…
– Ну да, – пробормотал Кирилл, – конечно.
