В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена....
Проваливайте в вашу комнату и не выходите из нее, пока вас не позовут, – сказал он тете Александре, – Настя, поезжайте в больницу. Прямо сейчас.
– Владик, – задыхалась тетя Александра, – сыночек!.. Убивают! Спаси! Сонька взбесилась!..
Кирилл обошел стол, пошел было к двери, вернулся и неожиданно поцеловал Соне руку. Она сопротивлялась и не давалась, но он все-таки поцеловал.
– Держись, – сказал он, глядя ей в глаза, – все будет хорошо.
Все уехали, и в доме затихло, как перед грозой. У Кирилла болела голова, и он ненавидел свою голову, которая мешала ему думать.
Он знал, что подошел очень близко. Так близко, что ему ничего не нужно, чтобы разгадать загадку, только усилие мысли, а сделать его он не мог.
Он послонялся по Настиной комнате, подержал елку за лапу и долго нюхал ладонь, которая пахла детством и бабушкой.
Тетя Александра повизгивала внизу, Соню не было слышно, Владик в гамаке фальшиво пел “твой малыш растет не по годам”.
Столько раз за свою жизнь Кирилл складывал два и два и получал именно то, что нужно, но никогда от его арифметических способностей не зависела ничья жизнь, а теперь – зависит.
Что там надумает мудрая машина, которую Настя должна привезти из Питера? Что она скажет? Каким ей увидится мозг Сергея – живым или мертвым?
Как раз об этом думать было нельзя, но только об этом Кирилл и думал и уже не говорил себе, что это не его проблемы.
Завтра же он купит Насте мобильный телефон. Уехала – и он даже не может позвонить и спросить, как там дела! И он должен мучиться, слоняться по притихшему дому, держать елку за лапу и есть себя поедом, что так и не смог ничего понять.
Ну ладно, сказал он своей голове, стиснутой обручем боли, посмотрим, кто кого.
Итак.
Зеркало. Запись в дневнике. Фотографии. Пепел в камине. Это первая часть.
Вторая – это ночной разговор Сергея в саду.
Третья часть – велосипедный насос, его собственное полотенце на веревке и бутылка водки.
Удар доской по голове совсем из другой оперы, и эта опера как раз сыграна от начала и до конца.
Есть еще семейная легенда про клад, вырванные страницы и странное обстоятельство, никак не объяснимое: три месяца назад Настина бабушка уволила домработницу, которая прослужила у нее лет тридцать. Почему?
Почему?!
Он вышел в коридор и остановился посредине, сунув руки в карманы.
