В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена....
Это была старая привычка, с которой он боролся. Он всегда засовывал руки в карманы, когда был не уверен в себе или чего-то боялся. Однажды математичка записала в дневнике: “Разговаривал с учителем, держа руки в карманах”, и отец потом проводил с ним беседу о правильном поведении в обществе. Наверное, он еще где-то лежит, этот дневник.
Вот идиотизм.
Внезапно свинцовый шар в голове вспыхнул и разлетелся на мелкие кусочки, освобождая ее от боли. Адреналин ударил по глазам.
Да. Да, конечно.
Сто лет назад нужно было посмотреть этот проклятый дневник! Как он мог забыть.
Он ворвался в кабинет, захлопнул за собой дверь и стал бешено рыться в ящиках стола. Настя не могла его выбросить. Не могла.
""Бабушка всю жизнь вела дневник, – вспомнилось ему. – Обыкновенные школьные тетрадочки. По одной на каждый месяц. А потом она их сжигала в камине”.
Ему попадались какие-то бумаги, он быстро взглядывал и швырял их на пол. Все это было не то, не то!..
Он увидел дневник, как водится, в самую последнюю очередь.
Очень быстро он нашел все, что ему требовалось, и даже завыл от злости – так все оказалось просто.
Как просто! А он не мог сообразить такой простой вещи!
Почему он не купил Насте мобильный телефон?! Он позвонил бы и сказал ей, что наконец-то он все понял.
Нет, нужно успокоиться.
Все вдруг стало на свои места, и ему было странно, что он не смог разглядеть этого с самого начала.
Он сунул тетрадочку в задний карман брюк и еще полез в нижнее отделение книжного шкафа за альбомами с фотографиями.
Кирилл посидел на полу, среди разбросанных бумаг, поднялся и пошел к себе, прихватив один из альбомов.
Половицы поскрипывали, дом вздыхал, и Кирилл теперь точно знал, о чем он вздыхает.
– Так, – сказал Кирилл, – будем объясняться в соответствии с классикой жанра."
"Семья сидела на террасе, на столе сверкали синие чашки, и новый чайник, купленный Ниной Павловной в городе, был водружен в самый центр.
Он даже стал так, чтобы быть далеко от Насти, чтобы она не мешала ему, и переложил лежавшую перед ним на столе газету “Коммерсант”.
– Муся, наливайте чай, – скомандовал он.
