Я тут же принялся отмываться под струями горячей воды куском зеленого мыла. Смыл прилипшую к волосам на лобке сперму. Выйдя из душа, вытерся большим полотенцем. Рядом с полотенцем лежали упакованные в целлофан трусы «Калвин Кляйн» и майка. Размер был мой. Может, они заранее планировали, что я тут у них обкончаюсь? Я немного посмотрел на свое отражение в зеркале. Го лова соображала плохо. Выбросил перепачканные трусы в корзину для мусора, надел вместо них свежие и такую же чистую новую белую майку. Потом – джинсы, натянул через голову джемпер. Надел носки, свои замызганные теннисные тапочки, спортивную куртку и вышел из комнаты.
Парень ждал меня и проводил в уже знакомую приемную.
Там ничего не изменилось. На столе лежала та же книга с заложенной страницей, рядом – компьютер. Из динамиков доносилась какая-то незнакомая классическая мелодия. Усадив меня на диван, парень принес стакан в меру охлажденной минеральной воды. Я выпил половину и произнес: «Что-то я устал». Голос показался чужим – ничего такого говорить я не собирался. Слова взялись откуда-то сами собой, независимо от моей воли. Хотя голос, конечно, был мой.
Кивнув, парень извлек из внутреннего кармана пиджака белый конверт и сунул его в карман моей куртки – как вставляют в строку точное определение. Еще раз слабо кивнул. Я посмотрел в окно. Уже стемнело, город сиял неоновыми вывесками, зажженными окнами домов, уличными фонарями и фарами автомобилей. Находиться здесь дальше было невыносимо мучительно. Я молча поднялся с дивана, пересек комнату, открыл дверь и вышел. Парень, стоя за столом, наблюдал за мной, но ничего не сказал и останавливать меня не стал.
На станции «Акасака мицукэ» бурлил разъезжавшийся по домам после работы народ. Лезть в душное метро не хотелось, и я решил пройтись. Мимо Дома приемов вышел у станции Ёцуя на проспект Синдзюку-дори и заглянул в небольшое малолюдное кафе. Спросил маленькую кружку бочкового пива, сделал глоток и понял, что голоден. Заказав легкую закуску, поглядел на часы: почти семь. Впрочем, время сейчас почти не имело для меня значения.
Повернувшись, я почувствовал, что во внутреннем кармане куртки что-то лежит. Ага – конверт, что передал мне парень при расставании. Я совсем забыл про него. Обыкновенный белый конверт, – правда, куда тяжелее, чем кажется с виду. Не просто увесистый, а наполненный какой-то необычной тяжестью. Будто что-то массивное сидело внутри конверта, затаив дыхание. После недолгих колебаний я вскрыл его – все равно это пришлось бы сделать рано или поздно. В конверте оказалась пачка аккуратно сложенных купюр по десять тысяч иен, новеньких, без единого сгиба.