Автор
Когда зазвонил телефон во время варки спагетти, я насвистывал танец из увертюры «Сороки-воровки» Россини, эхом доносящийся по радио. Насладившись идеальной музыкой, я задумался: позвонить ли куда подальше? В этот момент Аббадо подводил к апогею Лондонский симфонический оркестр....
Давай же, думай!» – сказал я себе.
– Я хочу, чтобы ты помогла мне.
– Каким образом? – послышался голос Кумико. – Вряд ли у меня получится. Впрочем, давай попробуем.
– Первое, что мне надо знать: зачем ты ушла? Почему тебе пришлось покинуть наш дом? Я хочу знать настоящую причину. У тебя был другой, ты мне писала. Я перечитывал это письмо много раз. Отчасти этим можно объяснить, что произошло. Но разве в этом настоящая причина? Никак не могу поверить. Я не говорю, что это ложь… мне просто кажется… может, это такая метафора?
– Метафора? – Мои слова, похоже, изумили ее.
– Я имею в виду… мне кажется, это объяснение во имя объяснения. Оно ни к чему не ведет… Это то, что лежит на поверхности. Чем глубже я вчитываюсь в твое письмо, тем больше склоняюсь к этой мысли. Должна быть какая-то другая причина – более серьезная, настоящая. И почти наверняка здесь замешан Нобору Ватая.
В темноте я почувствовал на себе ее взгляд.
– Замешан? Как же? – продолжал звучать голос Кумико.
– Понимаешь, все так запутано… появляются разные люди, все время происходит что-то непонятное. Пытаешься разобраться, расставить все по местам, но ничего не выходит. Но стоит отодвинуться подальше и взглянуть со стороны – и сразу видишь четкую связь. Все дело в том, что из моего мира ты перенеслась в мир Нобору Ватая. Этот самый переход – вот что важно.
Не видимая во тьме, она неторопливо потянулась к своему стакану. Напрягая зрение, я вглядывался в темноту, откуда донесся шорох: глаз вроде бы уловил ее движение, но, разумеется, мне только показалось.
– Не всегда один человек обращается к другому только за тем, чтобы сказать правду, Окада-сан, – услышал я. Это была уже не Кумико. Голос принадлежал не ей и не той сладкозвучной девушке, с которой я говорил вначале, а женщине совершенно незнакомой.
– И все же Кумико пыталась передать, сообщить мне что-то. Правду или не правду – не имеет значения. Она обращалась ко мне. Вот что для меня правда.
