Автор
Внутри холодного здания клуба скрывается непростая история любви и тайных убежищ. Каждое слово и каждый вздох нарушает напряженное молчание, создавая атмосферу неизведанной страсти и глубокой деликатности между двумя людьми, готовыми прятаться от мира ради своей связи....
Из нас двоих первой его успокоить, как бы удивительно это ни казалось.
Мы поднимаемся в квартиру, и Марджанову приходится еще раз спуститься, чтобы принести все сумки. Он возвращается быстро, и всё равно хмурится, увидев, что я разделась и успела повесить наши с Анютой вещи в шкаф.
– Перестань, Руслан. Ты не сможешь меня всегда опекать. Это мелочи.
– Смогу, – он упрямо возражает. – Очень даже!
– Зачем? Мы ведь решили, что я теперь здорова, а значит самостоятельна. А что ты скажешь, когда я выйду на работу? Конечно, не сейчас, но когда-нибудь…
– Алиска, не буди зверя.
Я уже успела узнать Руслана разным. И улыбчивым с дочкой, и беспокойным со мной, и по-холодному собранным с другими людьми. За последние две недели мы были вместе больше, чем за всю жизнь, так почему же он нервничает?
– А ты опасен, Марджанов? – я бросаю ему вызов взглядом, и он тут же сдается.
– Не для тебя, Снег.
Я сама подступаю к нему и привстаю на носочки, чтобы поцеловать в губы.
– Вот и не рычи. Лучше дай порадоваться, что мы дома. До сих пор не верю, что я вернулась!
Дома спокойно, и можно наконец-то остаться втроем. Анюта что-то щебечет, бежит вместе с нами на кухню и помогает папе накрыть на стол и разобрать гостинцы, пока я достаю чашки и набираю воды в чайник.
Включая последний, возвращаюсь мыслями к своим вещам и своему дому, по которому успела соскучиться.
Они с Анютой уходят в спальню укладывать Тео и кукол спать, а я беру вещи и иду в душ. Не запираюсь – пока это одно из правил, которым я согласилась следовать до поры, пока полностью не окрепну.
Намылив кожу, не спеша смываю с себя пену и шампунь, споласкиваю волосы и выхожу из душа. Вытершись полотенцем, опускаю его вниз, встречаясь в отражении зеркала с собой настоящей. Подняв руку, осторожно провожу пальцами по длинному шраму, расположившемуся между моих грудей – там, где бьется сердце.
