Именно тогда китайские «товарищи» впервые в центральной партийной печати позволили себе такую, ранее совсем невиданную роскошь, как открытую критику внешней политики Москвы, назвав размещение советских ракет на Кубе «авантюризмом», а их вывод по договорённости с американцами — позорным капитулянтством перед мировым империализмом[816].
Новая, ещё более острая полемика между Пекином и Москвой разгорелась в 1963 году, когда с подачи высшего китайского руководства в целом ряде довольно скандальных статей, где исторические небылицы соседствовали с откровенной грубостью, впервые было публично заявлено о неравноправном характере Айгуньско-го и Пекинского пограничных договоров, подписанных царским правительством Александра II с правительством императора Ичжу в мае 1858 и в ноябре 1860 года. За этими статьями вскоре последовала и официальная нота китайского правительства из 25 пунктов, которая была передана советскому послу С.В.Червоненко в июне 1963 года. Это был откровенно провокационный обвинительный документ, направленный против основных установок советской внутренней и внешней политики. Советское руководство ответило на китайскую ноту в таком же тоне, а в июле 1963 года ряд китайских дипломатов были объявлены персонами нон грата и высланы из Москвы за антисоветскую агитацию и пропаганду.
После этих инцидентов в феврале 1964 года состоялся новый Пленум ЦК, целиком одобривший доклад М.А. Суслова «О борьбе КПСС за сплочение международного коммунистического движения», в котором китайское руководство было прямо обвинено в расколе «коммунистического движения и в империалистических амбициях, тщательно скрываемых за политикой помощи народам, борющимся против колониализма». Кроме того, в Москве столь открытую враждебную позицию Пекина расценили как прямое посягательство на территориальную целостность Союза ССР, что впервые заставило высшее советское руководство очень крепко задуматься о существовании потенциальной военной угрозы со стороны «великого восточного соседа»[817]."
"Вместе с тем, серьёзно опасаясь углубления конфликта с китайской стороной, советское политическое руководство дало своё согласие начать консультации по уточнению линии государственной границы по Амуру. Но уже летом 1964 года эти консультации застопорились, после того как в беседе с иностранными журналистами Мао Цзэдун откровенно заявил о возможности предъявить Советскому Союзу счёт за территории к востоку от Байкала, которые были незаконно захвачены Российской империей сто лет назад. Хотя официально Пекин и не выдвинул каких-либо конкретных территориальных претензий к Москве, в советских стратегических планах на повестку дня был уже поставлен вопрос о срочном укреплении дальневосточных рубежей страны.