В темном лазарете Госпиталя Святой Виталины, где больные приходят на смерть, Лори пытается справиться со страхом, цепляющимся за нее как хлыст. Её глаза напряжённо бегают по лицам пациентов, каждый из которых дрожит и мечется от боли, но она — здесь, в тени, должна быть сильной. Тьма в её взгляде говорит о том, что она уже не просто целительница, а надежда на выздоровление для всех вокруг....
Тихий скрип дверей, тяжёлая поступь и гулкие шаги, эхом отдающиеся в бесконечном коридоре. Казалось, все присутствующие перестали дышать, но едва в дверном проёме появился безгранично усталый, но улыбающийся Ортега, лазарет утонул в громогласном «Ура-а-а-а!» и веренице поздравлений.
Слёзы счастья, череда облегчённых вздохов, нервный смех и повторяющееся как мантра:
– Я знала!
– Мы верили!
– Говорил же!
Хвала Пресветлой, Хозяину, Альене… Хвала гению темнейшего и нашей хрустальной магии. Это была общая, выстраданная и такая ценная победа!
Три жизни уже спасены, а сколько их будет ещё?
– Тише-тише, – устало рассмеялся Ортега, едва мы дружно набросились на него с объятьями и рукопожатиями.
– Отлично они будут себя чувствовать! – перебила Айролен. – Ты бы не вышел из палаты, если бы тест на скверну не показал отрицательный результат.
– Пять отрицательных результатов подряд, – с улыбкой поправил её темнейший, – но стабильным Хранителям я пока ничего не вводил.
Ортега продолжил рассуждать, перечисляя возможные риски и методы их устранения. Он до сих пор не мог поверить в успех и суеверно прятал радость за пеленою опасений. И я его прекрасно понимала. Для него эта победа значила больше, чем для кого-либо.
– Мы больше никого не отдадим заразе! – воскликнула Льена. – Ни одного Хранителя или обычного мага! Грандиозный прорыв! Это…
– Чудо в сочетании с вашим гением и кропотливой, многолетней работой, – молчавший до этого император подошёл ближе, пожимая целителю руку.
– А я рад, что послушал старого друга и взял ученицу, – подмигнул мне Ортега.
– Само собой.
Алваро задумчиво постучал по браслету истинной пары, словно набираясь эмоций, и лишь после обернулся ко мне.
– Алория, – тепло улыбнулся дракон, впервые позволяя заглянуть за ледовые оковы антиэмпатии и увидеть его настоящим, живым, таким, каким он был до смерти Анариэль, – я горд и счастлив, что ты часть моей семьи.
– Ты смягчишь им приговор? – неожиданно вмешалась Марианна.
Мы ещё не обсуждали возможную судьбу Терезы и Брана. Император сказал, что примет решение самостоятельно, опираясь на факты.
