В темном лазарете Госпиталя Святой Виталины, где больные приходят на смерть, Лори пытается справиться со страхом, цепляющимся за нее как хлыст. Её глаза напряжённо бегают по лицам пациентов, каждый из которых дрожит и мечется от боли, но она — здесь, в тени, должна быть сильной. Тьма в её взгляде говорит о том, что она уже не просто целительница, а надежда на выздоровление для всех вокруг....
К ордену прилагалась приличная сумма, да и сама награда считалась невероятно престижной. А для настоятельницы и вовсе открывала прямую дорогу в Совет.
Последнее было выгодно для всех. Если Ванда выиграет на выборах Верховной, монастырь получит льготы на поставку оборудования и дополнительное финансирование.
– Я рассчитываю на понимание ситуации и ваше благоразумие.
Тон настоятельницы не предвещал ничего хорошего. Она в открытую предупреждала: если кто-то привлечёт к госпиталю ненужное внимание, может забыть о практике и репутации.
– На этом всё. – Ванда поднялась и, подхватив документы, направилась к выходу. – Алория, ты мне нужна.
– Да, госпожа настоятельница.
Я скользнула за ней, спиной ощущая всё тот же липкий и холодный взгляд.
Похоже, я поторопилась с выводами… Продержаться до церемонии будет очень непросто!
ГЛАВА 9: Лжец ходит первым
До кабинета настоятельницы шли молча.
Меня захлёстывали чужие эмоции. Я не сомневалась, что чувствовать их так ярко помогают именно крылья. Они реагировали на малейшие эмпатические колебания, и с каждой секундой держать контроль становилось сложнее.
Воздух звенел от количества эмоций: зависть, искренняя радость и восхищение. Сотрудники госпиталя по-разному реагировали на новости, и чем дальше мы отходили от зала совещаний, тем слабее ощущался негатив.
Неподалёку раздался знакомый гулкий топот, будто нам навстречу бежал крупный ёжик. Сестру-хозяйку я узнала сразу, ещё до того как услышала её одышку и басовитый голос:
– Госпожа настоятельница! – Выскочившая из-за угла Элеонора выглядела запыхавшейся, но счастливой. Крупное лунообразное лицо сияло, а вокруг монахини витал шлейф гордости и подобострастного восхищения.
"– Позже. – Холёное лицо Ванды было абсолютно бесстрастным, но мои крылья засекли едва заметные искорки удовлетворения и затаённого торжества. – Сейчас я очень занята. Проводите его в зал ожидания. Приглашу, как только освобожусь.
Она врала. Я чувствовала это как никогда ясно, но, увы, не видела смысла в её действиях.
