Автор
В книге "Худшие подруги" читатели погружаются в мир двоих лучезарных друзей, которые кажутся идеальными до тех пор, пока не начинается их настоящий конфликт. Увлекательный сюжет и кромешная атмосфера скрывают ядовитую правду, заставляющую героев выбирать между дружбой и самим собой....
А еще меня радует, что мы с Глебом, не договариваясь, думаем об одном и том же и действуем практически одинаково: держимся на вторых ролях, позволяя команде полностью погрузиться в процесс. Зато Дымарский как заноза в одном месте. Куда ни глянь – везде он.
– Олег! – кричу я. – Дай пас Насте!
– Ты в команде соперников, солнышко. Так что не указывай мне, что делать, – бросает он и несется в атаку один.
Идиот…
– Идиот, – бурчит Глеб, пробегающий мимо.
«Ты не лучше», – отвечаю ему мысленно и тяжело вздыхаю.
Парни ведут с отрывом в три очка. Последний тайм. Олег напрочь забывает о команде, и я, не выдержав, несусь к нему. Покидаю свою зону и обхожу парочку девчонок, которые даже не пытаются мне помешать. Умницы какие. Наверное, жить хотят больше, чем победить. Дымарский встречает меня насмешливым взглядом, умело играя мячом.
– Ну… попробуй, – дразнит он.
Злобно прищуриваюсь, оценивая ситуацию.
Ох, милый… Я не только попробую.
Обманным выпадом заставляю Олега качнуться на месте, потеряв бдительность.
– Эй! – возмущается Дымарский.
– Я – в команде соперников, пупсик, – произношу я и убегаю.
Навстречу мне несется счастливый Глеб. Лыбится так, будто у него сегодня день рождения и родители разрешили до прихода гостей съесть шоколадную машинку с верхушки праздничного торта.
Этот трюк у нас никогда не получался, хоть мы даже отрабатывали его какое-то время. Глебка поднимает руку, и я хлопаю по ней раскрытой ладонью, как в старые добрые времена. А потом… Мир исчезает: Юдин заключает меня в крепкие объятия. И мне не хочется отбиваться и вопить, что он вонючий и потный. Прижимаю голову к его груди, чувствуя, как быстро и сильно бьется сердце. Так же, как и мое. И совсем не от бега.
– Юдин, мы вообще-то играем, – говорит Дымарский с явным намеком «не тронь – это мое».
– И ты проигрываешь, – отзывается Глеб, отпуская меня, не удостоив взглядом.
Поворачиваюсь к Дымарскому, и, честное слово, если бы мой рот открывался достаточно широко, то откусила бы ему голову прямо сейчас.
– Пять минут! – оглашает оставшееся время Саша Рябинина, и раздается рокочущий свист.
Перестаю следить за мячом, в голове шумит, а душа протестующе мечется из угла в угол. Все так запуталось, что я не понимаю, как себя вести.
