Он повторил вопрос, который задал давным-давно, но на этот раз… на этот раз он был уверен в ответе. Он был уверен, что я его боюсь. Но под его бесстрастностью, что он так профессионально изображал, скрывался страх, который, я была уверена, уловила в его голосе.
— Я боюсь за тебя, Леша, — слезы стали быстрее скатываться по моему лицу. — Я боюсь за тебя. Я боюсь, что тебе будет больно. Я боюсь, что ты не позволишь себе быть счастливым. А я очень хочу, чтобы ты был счастлив.
Леша зажмурился, покачав головой. А затем, повернувшись ко мне, он открыл свои серебристо-серые глаза, в которых вспыхнули яркие эмоции.
Я увидела, какой конфликт бушевал у него внутри.
Я увидела, как он боролся с самим собой.
Я увидела, как ему было больно.
И когда он произнес следующие слова, я увидела в его глазах еще больше боли, чем было раньше. Намного больше. Там была не просто боль, там была агония.
— Не думаю, что я когда-нибудь буду счастлив, — произнес он измученным шепотом.
Мое сердце болезненно сжалось и мне захотелось прикоснуться к нему. Я подняла руки и обхватили его лицо. Он наклонился навстречу моему прикосновению и я увидела, как он сделал видимое усилие, чтобы вздохнуть. Он уставился на меня и я плотно сжала губы, чтобы не закричать.
Это было больно.
Взгляд Леши, устремленный на меня, причинял боль.
Боже, я никогда не видела такой боли. Глубокой, мучительной боли.
Его руки обвились вокруг меня и он уткнулся лицом в мою шею. Я ощутила сильную дрожь. Он весь дрожал. Оказавшись в объятиях друг друга, я затаила дыхание, перестав плакать.
Тяжелый груз поселился где-то глубоко внутри меня. Как огромный валун, который начал жечь меня.
И плохое предчувствие внутри меня оттого стало только сильнее.
31.3. Агония саморазрушения
POV Леша
Холодный ветер обдувал меня, но я не дрожал. Куртка лежала рядом со мной, а я сидел в одной футболке, прислонившись спиной к стене, найдя уединение около черного хода университетского корпуса. Я курил и смотрел на дым от сигареты. Это все, что я делал…
Я устал думать. Устал чувствовать.
Я устал от кошмаров, которые преследовали меня не только во сне, но и наяву.
Сделав глубокую затяжку, я выдохнул дым и хмуро посмотрел на сигарету в своих руках. Затем перевел взгляд на полупустую пачку, лежащую на куртке.
Блять.
Надо бросать это дело.
Вздохнув, я провел рукой по лицу и затушил сигарету о землю. Телефон заревел и я посмотрел на дисплей. Это был Громов. Я чуть было не решил не брать трубку, зная, что Даня снова начнет на меня ругаться, но все равно ответил на звонок.
— Да.
— Где ты? — тут же спросил Громов.
— У черного хода. А что?
В трубке послышалось молчание, а потом друг спросил:
— Ты куришь?
— Нет, — я затолкал окурки в пачку и сунул ее в карман куртки. — Я просто дышу свежим воздухом.