Шаг за шагом я шла по темным аллеям парка, озираясь вокруг. Хотя фонари давали приличное освещение, невольно чувствовала себя подозрительно одетой в ночи. Поток нервного страха сковал мне ноги, и я торопилась добраться до безопасной точки — раскидистого клена по центру. Атмосфера парка наполнялась тревогой и неуверенностью, словно грезы из старой сказки о майоре и его хулиганке....
– Аня, не связывайся с такими, как он, – назидательно проговорил Константин.
– Да вы всех парней вокруг меня забраковали! Марье Давыдов не нравится, тебе – мажор! Вам не угодишь.
– Давыдов – это кто? – тут же напрягся Костя.
– С фингалом у входа стоял, – подсказала Маша. – И я по-прежнему против.
Я застонала и расплылась по сиденью.
– А давай Костя тебя со своим коллегой познакомит? – воодушевилась Марья. – Зовут Дима, не женат, красавчик.
– Благодарю, но буду вынуждена отказаться, с дачи далеко в город на свиданки бегать.
– Точно, тебя же в ссылку отправили, – окончательно скисла Марья. – Ну потом, когда вернешься! Дима – отличный парень!
Я отвернулась к окну, не желая говорить, что в моей голове поселился, прописался и никак не желает выселяться майор с ярко-голубыми глазами, ямочками на щеках и нездоровой любовью к женскому полу.
Когда я увидела его на пороге Серёниного кабинета с опухшей скулой, уставшего и небритого, сердце сжалось. А от его пронизывающего, голодного взгляда мурашки побежали от затылка по позвоночнику.
Родные пенаты встретили тишиной и пустотой, и я поняла, насколько все-таки соскучилась по родителям. По вечерам, когда они оба возвращались с работы, мы всегда собирались все вместе за поздним ужином. Они интересовались, как у меня дела в институте, а папа часто давал по-настоящему дельные советы. И пережить их отсутствие оказалось намного сложнее, чем я предполагала.
Побродив по пустым комнатам, написала сообщение сестре. Она тут же перезвонила, и мы несколько часов проговорили обо всем на свете. Я рассказала ей о мажоре, Давыдове и дневном происшествии, отчего сестра смеялась до слез.
– Ань, ну может, Давыдов не такой плохой, как его выставляют? – серьезно поинтересовалась Лера.
– Ему при мне звонила девица и звала в гости, – возмутилась я.
– И что? Свободным мужчинам часто звонят всякие девицы.
– Не обижай Генриха, он лапочка, – попросила с улыбкой.
Особой чертой характера господина Шульца было то, что он никогда на Леру не ругался. На русском. Исключительно по-немецки. Когда он только начал ухаживать за сестрицей, то категорически ей не нравился.
