Шаг за шагом я шла по темным аллеям парка, озираясь вокруг. Хотя фонари давали приличное освещение, невольно чувствовала себя подозрительно одетой в ночи. Поток нервного страха сковал мне ноги, и я торопилась добраться до безопасной точки — раскидистого клена по центру. Атмосфера парка наполнялась тревогой и неуверенностью, словно грезы из старой сказки о майоре и его хулиганке....
А «ангельский» характер у нас черта семейная… Опытным путем мы выяснили, что терпение у Генриха железобетонное, но когда он срывался, то ругался исключительно на немецком языке, отчего мне казалось, что если вокруг него нарисовать пентаграмму, то он непременно вызовет демона.
Помимо терпения Генрих обладал еще и невероятной способностью добиваться своего, и вот уже несколько лет он был крепко и счастливо женат на моей любимой и единственной сестренке.
– У него все в порядке, секретаршу поменяет – и окончательно все наладится.
– Надо отвадить, – важно согласилась я.
– Я уже в процессе. Но мы отвлеклись. Я помню Захара, и мне не кажется, что он вообще ни одной юбки не пропускает. Присмотрись, может, он не такой плохой. Но если он тебя обидит, я сама приеду, – кровожадно пообещала сестра.
– Люблю тебя, – смахивая слезы с глаз, сказала я.
– И я тебя. Все, ложись спать. Деду привет.
– Передам, – пообещала и отключилась.
Воодушевленная беседой с родным человеком, я уснула крепко и без сновидений.
Проснулась рано утром, собрала в сумку немного вещей и стала ждать Серёню. Дядюшка позвонил и попросил приехать на такси к нему домой – у него образовались срочные дела, а часть нужных мне вещей лежала у него.
Я снова заплела два любимых «бублика» на голове, надела короткий сарафан по случаю жары и вызвала такси.
Доехала до дома дядюшки с ветерком. Водитель мне достался не иначе как преданный поклонник Михаэля Шумахера и гнал так, что я вжималась в сиденье и стучала зубами, боясь произнести хоть слово и отвлечь незадачливого гонщика от дороги.
Подходя к дому Серёни, обнаружила, что любимый дядюшка стоит у подъезда мажора в компании троих неизвестных со зверскими выражениями на лицах. Парни что-то втолковывали дядюшке, он эмоционально отвечал, а я, испугавшись, что его, возможно, снова начнут бить, лихорадочно соображала, как помочь.
"Влетела в первый подъезд и от души затарабанила в квартиру Давыдова, надеясь, что он дома. Один. Захар открыл дверь, широко распахнул глаза, собираясь что-то спросить, но я в этот момент уже тащила его за руку на улицу.
– Там наших бить собираются, – сообщила ему, резко развернувшись.
– Опять? – возмутился Давыдов и, задвинув меня, первый вылетел из подъезда.
Я пошла за ним, оставив сумку прямо на лестничной площадке.
