Накинула капюшон, чувствуя, как изнутри жрет обида, но так лучше. Все лучше. Сейчас уже было все равно, только не понимала, почему два месяца он ждал, чтобы подойти? Неужели так правильно? Не лучше все сказать и расстаться? Не знаю, я считала такое поведение трусостью.
В магазине купила молоко и булочки. Мечтала поужинать, в душ сходить и спать. Уже подходя к общаге, увидела Пушистика. Белоснежного котенка, который жил у женщины-преподавателя. Малыш часто гулял по территории общаги, пока хозяйка не возвращалась домой.
Она боялась, что все загадит в комнате, а так набегается к ее приходу и хорошо себя ведет, лишь бы покормила. Если повезет, кто-нибудь днем его накормит, а если нет, ходит и жалобно мяукает. Погладила его, взяла на руки, присаживаясь на корточки, и прошептала:
– Ну, привет, мой хорошенький! Ты голодный, да? Елена Александровна допоздна сегодня? Опять тебя без еды оставила?
– Мяу! Мя-я-я-у… Мяу! – выдал котенок, шерстью потираясь о мои ладони. Улыбнулась и, глянув на пакет, произнесла:
– У меня много нет, но молоком тебя угощу.
Пошли.
Вместе с Пушистиком побрели через вахту, когда вдруг услышала:
– Антонова, подойди!
За столом в маленькой комнатке сидела Никитина Анна Петровна, грузная женщина, работающая много лет вахтером и комендантом. Она с аппетитом уплетала холодец, наворачивая с хлебом и чаем, смачно чавкая, поглядывая на экран маленького телевизора. Свело желудок от невероятного запаха. Так, приду и пожарю себе картошку. Вот!
– Завтра собираешь вещи и уходишь. И чтобы не медлила! А то знаю я вас, вечно плачутся, что некуда идти.
Не выгонишь! В двенадцать часов уже закройщица новая явится, так что не тяни резину."
"Пораженно смотрела на нее, пытаясь понять, что это она мне говорит. Не поняла, с чего я должна куда-то переезжать?!
– Я же заплатила за весь год. Вы не имеете права!
– Ну и что? Ты вообще никаким боком здесь не вяжешься. Тут от фабрики все живут, а ты кто такая? Подойдешь завтра в бухгалтерию, тебе все вернут. А вещи сегодня собирай и смотри, чтобы имущество наше не загребла.
Я по списку проверю. Не думай, что меня обмануть сможешь. Все, иди, у меня вон танцы начались. Мешаешь, – сказала и закинула в рот огромный кусок холодца, поспешно хватая четвертинку лука, хлеб, отправляя следом.
– Подождите! Как меня могут выгнать? Я заплатила. Мне обещали!
– Слушай, Антонова, ты что ко мне пристала? Мое дело маленькое – выдать ключи новым жильцам и выпроводить старых. Завтра и жалуйся, кому посчитаешь нужным.
