В холодном потускнении села, вдруг мелькают забытые фразы дядюшки: "Ило-вай-ски-ий!!!" — и всё вспомнишь о легендарном Иловайском сражении. Воспоминания так холодны, как сам воздух вокруг. Но вот дверь к бане хлопнула, а за ней — неожиданная встреча: бывший генерал, его внук, и их таит в себе темный секрет....
Похоже, «Хватай Иловайского!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
То есть, увы, меня…
— Прохор, опомнись! Проснись! Чего ты? Это же я!
Он кивнул и вновь шагнул ко мне, с нереальной скоростью раскручивая нагайку. За саблю не брался, слава богу, да ему оно и не надо: обычная казачья плеть со свинцом на конце была в его жилистых руках самым страшным оружием…
— Может, всё-таки не стоит? Я сдаюсь! — наглейшим образом соврал я, с левой руки целя ему кулаком в висок. Опытный боец легко увернулся и, поймав железными пальцами, словно крабьей клешнёй, мой локоть, отшвырнул меня под копыта араба, как месячного котёнка.
— Убей его, убей, убей! — надрывалась мамзель Фифи, нервно отплёвываясь болотной жижей.
— Вот же переклинило тётку, — пожаловался я, хватаясь за левую переднюю ногу сочувствующего жеребца.
Мой денщик удовлетворённо хмыкнул и, видимо, на миг потерял бдительность, решив, что я больше не опасен. Это отчасти верно, я на тот миг был не лучший боец, но вот моего коня не стоило списывать со счетов. Коварный араб змеёй крутнулся на месте и обоими задними копытами так саданул в грудь Прохора, что бедняга отлетел в сторону шагов на десять! Красиво так, плашмя, спиной назад, с матом и гиканьем, только сапоги на месте и остались.
— Спа-си-бо… с меня… причитается… — благодарно пробормотал я, видя, как Прохор всем своим весом успел сбить только-только начавшего прицеливаться Жарковского. Научный докладчик выпустил ружьё, прощально хлюпнувшее в болоте, и из-под моего денщика звуков протеста не издавал.
Вот и ладушки, одним махом — двоих побивахом!
— Иловайский, ты… ты… гад ты, вот ты кто! Ну, погоди-и…
Но годить я не стал, как сидел, так и сгрёб ком грязи, метко направив его в рябую харю рыжей ведьмы.
Пока эта красавица пыталась продрать глаза, костеря меня самыми последними словами, я встал, поправил папаху и… вновь был атакован своим неуёмным денщиком. Причём на этот раз я действительно не знал, что с ним делать. На смывание чар водой он не реагировал, на мат и битьё тоже, а что ещё можно сделать для избавления его от ведьмовского колдовства — я лично придумать не мог.
Причём настырно так хочет, целеустремлённо, не делая никаких попыток к компромиссу или поиску дипломатического диалога. На фиг оно мне?! И впрямь пришибёт сейчас, с него станется.
