Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
Хоть завтра в космос! Может быть, ты все-таки…
Он замолчал, но я и так знала продолжение:
– По-твоему, я все придумала, да? Ты считаешь, что я сумасшедшая? У меня паранойя, мания преследования?
Капитан стал с удвоенной силой жевать печенье.
– А у Сильвии тоже мания преследования? – не унималась я. – Ведь наши показания сходятся один в один!
После длительного молчания Руслан со значением произнес:
– Науке известны случаи коллективного помешательства…
Отчаяние охватило меня. Как доказать свою правоту, если тебе никто не верит? Что же делать? Надежда умирает последней, но, похоже, сейчас как раз пришел ее черед.
– Ой! – резко остановилась я.
– Что такое? – удивился Супроткин.
– Кольнуло в правом боку! Ой, еще раз! Кажется, началось! Умираю!
– Это печень, – спокойно отозвался жених. – Ты сегодня много сладкого съела?
Я бросила на него возмущенный взгляд: это же надо быть таким бесчувственным чурбаном! Однако боль отступила. Очевидно, мое время еще не пришло.
В этот момент у меня зазвонил телефон, на экране высветился незнакомый номер.
– Людмила Лютикова? – спросил женский голос.
– Я слушаю.
– Это Алла.
Пока я соображала, что за Алла такая, дама пояснила:
– Секретарь Дмитрия Солодкого из агентства «Прайм домашний персонал», помните?
– Конечно, помню! А в чем дело?
– Вас еще интересует информация о Сергее Кисляке?
Я аж подпрыгнула на месте:
– Конечно! Что за информация?"
"– Сообщу только при личной встрече, – непреклонным тоном сказала Алла. – Приезжайте в «Прайм» через полчаса.
Я зачарованно слушала короткие гудки в телефоне. Что это было? Почему Сергей всплывает именно сейчас, когда мое отчаяние достигло апогея? Знак судьбы, иначе не назовешь. Я рванула к выходу.
– Ты куда? – спросил Руслан.
Пробормотав нечто невразумительное, я выскочила за дверь. Опыт подсказывает мне, что не надо вмешивать милицию в свои дела. Я – сама по себе, а ее хата с краю.
Через полчаса я влетела в «Прайм». Алла сидела за своим столом и красила ногти голубым лаком.
– Что вы знаете про Кисляка? – кинулась я к ней.
Секретарша отставила баночку в сторону:
– Я много чего знаю, но просто так не скажу. Услуга за услугу!
– Согласна! Если это не что-то противозаконное… – Тут я вспомнила, сколько мне осталось жить: – Впрочем, даже если и противозаконное, я все сделаю.
