Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
– Как получилось, что следы от перчаток Влады оказались на часах в детской?
– Понятия не имею. Согласись, что я не Господь Бог, чтобы знать все! Кстати, вполне может быть, что Влада тут ни при чем. Я ведь делаю уборку тоже в нитяных перчатках.
У меня кружилась голова, очевидно, удар по затылку не прошел даром.
– И последний вопрос: что случилось со Светланой Чухланцевой? Она мертва?
– Не знаю. Скорей всего.
– Как так?!
– Я толкнула ее под грузовик на Садовом кольце. Ну ты сама знаешь, с какой жуткой скоростью они мчатся.
– Но зачем?
– Светка стала меня шантажировать. Она сообразила, кто сделал вместо нее укол, ну и решила поживиться. Очевидно, ей требовались деньги, чтобы ухаживать за сестрой. Но я не собиралась ей платить. Вообще для меня осталось загадкой: почему Светка сама не убила Лисовика? Может, няня тоже дожидалась удобного момента, но я ее опередила?
– Ты так просто говоришь об убийствах…
– А жизнь вообще простая штука. Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше.
– Почему это я дура? – оскорбилась я.
– Да потому что только полнейшая идиотка могла поверить в этот бред: «Вам осталось жить три дня! Если не принесете шифр от сейфа, умрете!» – загробным голосом завыла Сильвия.
Я разглядывала Сильвию и никак не могла взять в толк, как у этой милой и простоватой с виду женщины может быть такая жестокая и изворотливая душа!
– Ладно, некогда мне с тобой лясы точить, – опомнилась толстушка. – Удовлетворила свое любопытство? Теперь снимай шубу и приготовься умереть!
Я остро ощутила, что не готова покинуть этот мир.
