Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
Она вскипятила чайник и вытащила банку растворимого кофе, довольно дешевого:
– В зернах закончился. Такой тебя устроит?
– Тогда лучше чаю, – ответила я.
С недовольной гримасой хозяйка достала пачку отечественного чая, бросила в чашку пакетик и залила кипятком. То ли от бедности, то ли из жадности к чаю она ничего не подала. Безобразие вообще-то! Я, на минуточку, профессионал высшего класса, мои гадания точны, как в аптеке. Я и так работаю бесплатно, можно меня хотя бы пирожком угостить? Ну, погоди, голубушка, сейчас я тебе такое расскажу!
Я разложила карты.
– Что было: слава, деньги, успех. Что есть: забвение, денежные затруднения, неудачи в делах. Что будет: болезни, крушение надежд, полная нищета.
Дашка не на шутку испугалась:
– Как? Почему? Неужели меня в жизни не ждет ничего хорошего?
Я вытащила из колоды еще несколько карт и глубокомысленно на них воззрилась:
– Есть шанс вырваться из круга проблем. Поможет тебе мужчина, очень молодой, не старше двадцати лет, творческой профессии и, хм, нетрадиционной сексуальной ориентации.
Дальше я пересказала Дарье историю про Кристиана, услышанную от Изольды.
Уважения во взгляде писательницы заметно прибавилось:
– Хочешь конфет? А зефир в шоколаде?
Она метнулась к шкафчику.
Поздно, милочка, маятник провидения уже раскачан.
– Казенный дом тебя ждет, красавица, – жестко сказала я.
– Больница? – напряглась Даша.
– Тюрьма! Посадят тебя, и надолго.
Кровь схлынула с ее щек:
– За что?
– Короля пентаклей видишь? Карта обозначает богатого, влиятельного мужчину.
Глава 20
Может быть, я наивна, но я ожидала, что Дарья испугается, начнет плакать или чистосердечно признаваться в содеянном. А она захохотала:
– Что за бред! В жизни не слышала ничего более нелепого!
Я с достоинством ответила:
– Карты говорят предельно ясно. И, учитывая, какие слухи до меня дошли, я не сомневаюсь, что ты имеешь отношение к смерти Лисовика.
– Какие еще слухи?
– В день, когда Леонид Назарьевич умер, ты заявила всем присутствующим, что он написал завещание на тебя.
– Ну, говорила, – нехотя призналась Дашка. – А какое это имеет значение?
Я выразительно подняла брови:
– У наследницы многомиллионного состояния появляется отличный мотив для убийства, ты не находишь?
Писательница окончательно развеселилась:
– Они что, восприняли мои слова всерьез?
– Вообще-то нормальные люди такими вещами не шутят.
Дарья принялась ржать, как полковая лошадь.
